— Без одежды? Уверена, что прошлой ночью ты видел меня без одежды.
— Нет. — Я нахмурился. — Без доспехов.
— О.
— Будь откровенна со мной. — Я придвинулся ближе, положив руки ей на плечи. — Если больше не с кем, будь искренней со мной.
Она опустила взгляд.
— Я не знаю, как.
— Знаешь. — Я приподнял пальцем ее подбородок. — Прошлым вечером была.
— Сначала у меня был нервный срыв, а потом я практически умоляла тебя затащить меня в постель. А сегодня утром я проснулась одна. Не то чтобы я винила тебя за то, что ты сбежал тайком. На твоем месте я бы тоже не хотела разбираться со своим бардаком.
— Подожди-ка. То, что я ушел сегодня утром, никак не связано с тем, что ты плакала прошлым вечером. — Она была такой соблазнительно обнаженной в той постели. Причина, по которой я ушел, определенно не в том, что она сняла свои доспехи.
— Конечно, — сухо сказала она.
— Это правда. Я ушел сегодня утром, потому что изо всех сил старался держаться от тебя на расстоянии, Джемма.
Другая женщина, возможно, разозлилась бы на меня за это замечание. Но только не Джемма. Ее взгляд смягчился, а плечи расслабились.
— Могу я сделать еще одно признание?
Я кивнул.
— Ты заставляешь меня испытывать разные чувства.
— Ты говорила мне об этом прошлым вечером. Разве это не то, чего ты хотела?
— Да, — прошептала она. — Но от этого не становится менее страшно.
Ей нечего было бояться, когда дело касалось меня. Она не могла сделать ничего такого, что заставило бы меня думать о ней хуже, осуждать ее или испытывать к ней неприязнь.
Разве что снова уйти, не попрощавшись.
— Могу я кое в чем признаться?
Она кивнула.
— Да.
— Я боюсь подходить к тебе слишком близко, потому что знаю, что в конце концов ты уйдешь. — Это был только вопрос времени.
— К чему это нас приведет? — спросила она, не отрицая того, что, как мы оба знали, было неизбежным.
Я пожал плечами.
— Понятия не имею. Хотел бы я сказать, что буду держаться подальше от тебя и от этой хижины, и мы могли бы покончить с этим. Но я этого не сделаю.
— Я не хочу, чтобы ты держался подальше от меня и от хижины, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Что, если мы будем вести себя непринужденно?
— Отличное предложение. Но ты должна знать, что в ту минуту, когда моя мама или бабушка увидят нас вместе, о непринужденности можно будет забыть.
Я бы не стал возражать, если бы бабушка перевезла Джемму в мой дом, придумав какую-нибудь дурацкую отговорку, что в хижине слишком холодно, или она слишком изолирована, или слишком мала для одинокой женщины зимой.
— Тогда пусть это останется между нами, — сказала она. — Правда я уже сказала Кэтрин.
— Она единственный человек на этом ранчо, который умеет хранить секреты.
— Тогда решено. — Джемма подмигнула и отступила на шаг. — Еще увидимся.
— Что? — Я попытался поймать ее, но она уже пятилась назад. — Ты уходишь?
— Разве ты не работаешь?
— Да. — Но я не хотел, чтобы она уходила. Была суббота, и вместо того, чтобы сидеть за своим столом, я хотел провести с ней немного времени. — Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
Она бросила на меня любопытный взгляд, но, когда я повернулся и направился в офис за ключами от машины, курткой и ее фланелью, она последовала за мной.
Джемма подыграла мне, не засыпая меня вопросами, пока я вел ее к своему грузовику. Она спокойно сидела на пассажирском сиденье, выражение ее лица было спокойным, когда мы отъезжали от конюшен к месту, где вскоре должно было быть построено новое расширение Ранчо «Грир».
Когда я подъехал к краю гравийной дороги, которая тянулась вдоль всего нового участка, она огляделась и спросила:
— На что я смотрю?
— Видишь это прямо там? — Я указал на открытое поле за ее окном и большой сарай вдалеке. — Я только что купил это место.
— Здорово. Это милое местечко.
Дом был красивым, а расположение — идеальным, с ровными широкими полями.
— Мой риелтор позвонила мне прямо перед тем, как ты пришла в офис, и сказала, что покупатели приняли мое предложение. Ты первая, кому я сообщил об этом.
— Я выбрала удачный момент.
— Нет, не только сегодня, — поправил я. — Вообще. Я никому не говорил, что высылаю предложение.
Ее глаза расширились.
— Никому?
— Нет.
Тяжесть того, что я сделал, легла мне на плечи. Я так отчаянно хотел принять решение без споров и консультаций, что втайне купил землю. Мой план состоял в том, чтобы использовать капитальные резервы ранчо, чтобы заплатить цену в три десятых миллиона долларов. Деньги были на месте, и я мог распоряжаться ими по своему усмотрению. Но мне следовало предупредить свою семью, прежде чем брать на себя такие серьезные обязательства.
Дерьмо. Что это говорит о моем доверии к ним? Возможно, причина, по которой они подвергали сомнению мои решения и были в курсе событий, заключалась в том, что они боялись, что я их закрою.
Что, по иронии судьбы, было как раз наоборот.
— Это было глупо? — спросил я Джемму.
— Для чего ты собираешься использовать это место?
— Я хочу расширить коневодческое хозяйство. Мы известны в округе своим поголовьем. У нас одни из лучших лошадей, но, главное — мы учим. Кэш — один из лучших тренеров по верховой езде в округе. Он тратит время на развлечения для гостей.
На ее губах появилась улыбка.
— Так ты купил это место для своего брата?
— Отчасти. И еще потому, что интуиция подсказывает, что оно будет иметь успех. В худшем случае мы используем землю под пастбища и расширим наше животноводческое хозяйство.
— Ты сделал домашнюю работу.
— Сделал. — В моей «домашней работе» были составлены прогнозы прибыли и убытков, и я просчитал все наихудшие варианты развития событий.
— Тогда нет. Я не думаю, что это было глупо. — Она снова отвернулась к окну, разглядывая замерзшую землю.
Кристаллики льда, прилипшие к льняной траве, отражали яркое утреннее солнце. Над нами простиралось голубое небо, окутывая заснеженные вершины гор, возвышающиеся вокруг нас.
И Джемма, казалось, впитала в себя все это. Этим утром она чувствовала себя непринужденно. Казалось, ей было удобно сидеть на этом сиденье, одетой в мою фланель, и ее не беспокоил запах грязи и сена, который, сколько бы раз я ни чистил этот грузовик, оставался постоянным.
Я видел, как много людей приезжало и уезжало с ранчо. Было легко определить гостей, которые вернутся на следующий отпуск. Потому что суровый и необузданный ландшафт Монтаны взывал к чему-то более глубокому в их душе.
Они обретали здесь покой.
Так было не со всеми, но так было с Джеммой. Как она могла не знать, что ей подходит это место?
Возможно, ей нужно было больше времени. Возможно, ей нужно было увидеть больше, чем просто домик.
— Что ты сегодня делаешь? — спросил я.
— Ничего особенного. А что?
Я ухмыльнулся.
— А то, что я собираюсь заставить тебя работать.
— Боже милостивый, как же здесь воняет. — Джемма поперхнулась и зажала нос. — Я больше никогда не буду есть яйца.
Я усмехнулся и положил еще два яйца в ведерко, которое она несла.
— Когда я был ребенком, любимым маминым наказанием было заставлять нас вычищать курятник. Я всегда старался вести себя наилучшим образом, и тогда между уборками проходило несколько месяцев.
— Не думаю, что мне нравятся куры. — Она искоса взглянула на одну из наседок. — Как мне достать яйца из-под ее задницы?
— Просто протяни руку и возьми их.
— Сделай это сам.
— Не бойся. Просто отодвинь ее в сторону. Она пересядет.
— Я не могу. Пожалуйста, не заставляй меня. — Джемма подняла на меня взгляд, и эти карие глаза заставили меня забыть обо всем. Как я мог отказать этому лицу?
— Хорошо. — Я отодвинул курицу в сторону, отчего она, трепыхаясь, упала на пол, и забрал яйца.
— Это все? — Прежде чем я успел согласиться, Джемма выскочила за дверь.
Я покачал головой, улыбаясь, и вышел, чтобы поймать ее.
Мы вдвоем провели все утро, работая вместе. Сначала мы поехали на одно из пастбищ, куда недавно перевезли стадо из примерно двухсот коров. Мы проехали по нему, проверяя, все ли в порядке и нет ли травмированных. Затем мы объехали пустой луг, который должен был стать следующим по очереди, и убедились, что забор в хорошем состоянии.
Оттуда я отвез ее в одно из моих любимых мест на ранчо — на тысячу акров, расположенных прямо за моим домом.
Я сказал ей, что мы проверяем очередную секцию забора, хотя на самом деле мне просто хотелось провести больше времени с ее умиротворенной улыбкой, пока мы ехали. Послушать, как она болтает со мной о пустяках. Почувствовать запах ее духов в моем грузовике.
Мы вернулись в лодж, чтобы взять на кухне по сэндвичу на обед, и были уже на полпути к еде, когда позвонила мама и спросила, могу ли я собрать яйца от ее кур. Они с бабушкой неожиданно отправились в Миссулу, чтобы провести день за покупками. Поэтому, мы с Джеммой поехали к маме с папой, и я познакомил Джемму с мамиными любимыми животными.
— Что дальше? — спросила Джемма после того, как мы занесли корзину с яйцами в дом, где мама потом собиралась вымыть яйца.
У меня в груди потеплело от того, что она не попросила меня отвезти ее к «Кадиллаку» у конюшен. С каждой работой, которую мы заканчивали, она с нетерпением бралась за следующую.
— Я…
Хлопнула дверца машины, и я отвернулся от Джеммы, увидев, как папа и дедушка вылезают из грузовика, припаркованного рядом с моим.
— Привет, ребята. — Папа помахал мне рукой. — Что вы задумали?
— Позвонила мама и спросила, не соберем ли мы яйца. Они с бабушкой отправились за покупками в Миссулу.
— О-о-о, — папа выудил из кармана телефон и взглянул на экран. — Три пропущенных звонка. Думаю, это значит, что мне лучше заскочить в продуктовый магазин и заказать цветы, когда она вернется домой.
Маме цветы были не нужны. Она была не из тех, кто расстраивается из-за того, что он не отвечает на звонки. Он покупал ей цветы просто потому, что это вызывало у нее улыбку.
— Сначала кофе. — Дедушка начал подниматься по ступенькам к входной двери, держа в руке свою серебряную дорожную кружку. — Мне нужно еще выпить. Позже, Истон, нам нужно поговорить об отеле. Пора составить план.