Думая, что смогу избежать провала с помощью случайной удачи и вожделения. Полагая, что статистически у нас были такие же шансы, как и у всех остальных. Думая, что я могла бы использовать алкоголь в качестве козла отпущения.
Дура.
Мне стыдно. Так неловко, что он не чувствует того, что чувствую я, потому что именно к этому все сводится, не так ли? Субботним вечером я сказала ему, что влюбляюсь в него, а он не только не ответил мне тем же, но и усомнился в моем обещании любить. Что он сказал? Ты? Действительно? В тот момент меня это не беспокоило. Я не почувствовала неловкости, когда он просто улыбнулся и в ответ трахнул меня до множественных оргазмов.
— Все в порядке, — перебиваю я его прежде, чем у него появляется шанс на пространные объяснения. Он не бросит меня. По крайней мере, я так не думаю. Этого не может быть, у нас всего двенадцать часов назад был секс по телефону. Я думаю, он просто замедляет нас. Он занят, а я и в лучшие-то дни доставляю ему немало хлопот.
Сегодня у меня не самый лучший день. Но все же я копаюсь поглубже в своем маленьком резервуаре разумности.
— Что значит «все в порядке»? — спрашивает он, и теперь его тон кажется раздраженным — на меня. Слово «в порядке» произнесено с большей резкостью, чем я привыкла слышать от Винса. Если только у меня не разыгралось воображение. Я действительно склонна давать волю своему воображению, и в данный момент мой чан разумности ближе к размеру кофейной чашки. Могла ли прошлая ночь быть прощальным сексом по телефону? Боже, этого не может быть, не так ли? Никто так не делает.
Затем я слышу, как он разговаривает с кем-то, с кем он вместе, телефон отодвинут достаточно далеко, чтобы увеличить фоновый шум и понизить громкость голоса Винса, но я все равно слышу каждое слово. «Ты все еще разговариваешь по телефону с Гвен? Держи ее за руку. Мне нужно поговорить с ней, когда я закончу с этим звонком», — вот что он говорит.
Гвен? Мне требуется ноль целых две десятых секунды, чтобы найти это имя в своем мозгу. Гвен — это имя его бывшей. Сколько женщин, живущих в районе Лас-Вегаса, могли бы носить имя Гвен? Оно не так уж часто встречается. Или популярной, Гвен. Я ненавижу тебя и твое дурацкое имя, потому что мои расчеты говорят мне, что, скорее всего, эта Гвен и его бывшая Гвен — один и тот же человек. Все это стало еще более неприятным, потому что зачем ему нужно о чем-то говорить с Гвен? Почему он вообще разговаривает с Гвен?
— Что ты имела в виду, говоря, что все в порядке, Пэйтон? — подсказывает Винс, потому что я все еще не ответила, сбитая с толку его тоном и моими своенравными мыслями.
— Я имела в виду, что все в порядке, Винс. Я имела в виду, что понимаю это. Мы совершили безумный поступок по пьяни, я знаю, это не навсегда. Но мы ведь хорошо провели время, верно?
— Хорошо провели время, — повторяет он в трубку, и я не могу понять по его голосу, утверждение это, вопрос или обвинение.
— Отлично же провели время? — Я уточняю, потому что прощупываю его, так как чувствую себя сбитой с толку событиями последних двух часов, его тоном, вообще всем. Находясь на работе, стараюсь говорить тише, и все это так странно. Вся атмосфера прямо сейчас сбивает меня с толку, потому что такое со мной впервые. Все между нами было таким нормальным. За вычетом импровизированной свадьбы, моего бегства на следующее утро, документов об аннулировании брака, которые он принес, потом забрал обратно и больше никогда мне не показывал. Помимо всего этого, было чертовски хорошо. Так что я не уверена, как справиться со всем этим и с ним в данный момент.
— Все в порядке, это все, что я имела в виду. Все в порядке. Я понимаю.
— Что, черт возьми, ты понимаешь, Пэйтон?
Боже. Я не знаю! Вообще не знаю, что должна понимать. И как раз в этот самый момент, моя начальница оказывается рядом с моим столом, переводя взгляд с мобильного телефона в моей руке на свои часы и обратно. Она указывает большим пальцем в направлении конференц-зала. Верно, совсем забыла, что у нас собрание команды через... одну минуту.
— Не волнуйся об этом, — говорю я Винсу. — Мы можем поговорить об этом, когда ты вернешься.
Молчание длится так долго, что я уже думаю, не повесил ли он трубку, но все еще слышу фоновый шум на том конце провода. Он рявкает: «Скажи ей, чтобы она задержалась», — кому-то, кто находится поблизости.
— Ты — вихрь хаоса, Пэйтон. Ты чертов торнадо столпотворения и беспорядка, а я... — Он прерывает себя резким вдохом. Затем он выдыхает это на долгом выдохе, и я представляю, как он проводит двумя пальцами по лбу и качает головой из-за моей несносности. — Мы поговорим, когда я вернусь. Мне нужно идти.
Я знаю, что ты это делаешь, Винс. В конце концов, Гвен задержится. «Задерживающаяся Гвен» — отличное название группы. Панк-группа, специализирующаяся на песнях о расставании подростков.
— Постарайся не делать сегодня ничего импульсивного или безрассудного, если сможешь, — говорит он на прощание.
— Например, выйти замуж за незнакомца? — отвечаю немного угрюмо, потому что я воплощение угрюмости. Я ошеломлена, сбита с толку и чувствую каждое слово, которое означает нечто противоположное разумному.
— Как это, да, — отвечает он после долгой паузы. Затем вешает трубку.
Тогда ладно. Я вздыхаю, отодвигаю свой стул и встаю, собирая свои вещи для собрания отдела. В последнюю минуту я достаю из сумочки документы об аннулировании брака и кладу их в стопку бумаг, которые приношу на встречу. Все безумно скучно, с таким же успехом я могла бы потратить время на то, чтобы просмотреть документы. Ознакомиться. Может быть, немного успокоиться и разобраться, действительно ли произошла вся эта безумная ситуация. То ли я слишком остро отреагировала и раздула все до предела, то ли отреагировала недостаточно. И вообще, какое отношение имеет к этому Гвен? Наверное, никакого, верно? Но почему он разговаривает с ней? Это раздражает. Может быть, старики и разговаривают со своими бывшими, но мне это безразлично. Я скрещиваю руки на груди и фыркаю, стараясь выглядеть так, будто мне интересно это собрание.
В любом случае, вероятно, с ним действительно что-то не так. Он слишком совершенен, чтобы быть свободным, одиноким, ожидающим моего появления в течение тридцати семи лет. Правда? Я — катастрофа, а он — само совершенство. И Иисус Христос, то, что он делает со мной своим языком. И эти пальцы. А его... Ну, я даже не могу сейчас думать о его члене, потому что я на работе, и у меня достаточно проблем без того, чтобы спонтанно взорваться оргазмом посреди этой встречи. Дело в том, что он, вероятно, очень раздражает во всех отношениях, в которых я просто еще не разобралась.
Возможно.
Так чертовски раздражает то, как он приносит продукты. И готовит. И убирает за собой. И играет со мной в настольные игры. И вовлекает меня в содержательные беседы, прежде чем уложить в постель, и делает со мной всевозможные грязные вещи, пока я не кончу — всегда раньше, чем это сделает он. Ага. Он придурок. Женщины, наверное, постоянно его бросают.
Я раздраженно вздыхаю, пока Марк не толкает меня локтем, напоминая, что у нас собрание. Рисую ручкой по своему блокноту, притворяясь, что слушаю. Я не худший сотрудник, просто мы обговариваем тот же материал, который был отправлен по электронной почте два дня назад. Возможно, некоторым людям нужно, чтобы им прочитали электронное письмо вслух. Не мне. Я прекрасно могу прочитать, это одна из моих сильных сторон.
Что заставляет меня задуматься. Мне следует присмотреться к этим бумагам повнимательнее, не так ли? Держу пари, он подал заявление в тот же самый первый день. Конечно, я знаю, что он это сделал, не так ли? Он бросил его на мой кухонный стол и сказал, что нам нужно об этом поговорить. За исключением того, что мы не говорили об этом, а потом он забрал это с собой, и мы даже не обсуждали, что это было.
Но не нужно быть гением, чтобы понять это. Конечно, он бы подал документы об аннулировании брака. Он долбанный адвокат, и, наверное, сам подал иск в то воскресенье днем, после того как я выбежала из своей квартиры без лифчика. Вероятно, пошел домой, включил свой ноутбук и оформил документы, а почему бы и нет? Я была сумасшедшей девчонкой, которая обманом заставила его жениться по пьяни, а потом сбежала, как только переспала с ним.
Честно говоря, я не совсем понимаю, почему он терпел меня так долго. Я хороша в постели, но не настолько. Я не знаю никаких трюков или чего-то в этом роде. Я не умею делать глубокий минет, даже самую малость. Не поймите меня неправильно, никто никогда не жаловался, и я думаю, что довела до совершенства приятную комбинацию рук и рта, которая может создать иллюзию, что я беру на себя больше, чем есть на самом деле. Но никаких предложений типа «трахни меня в рот, сэр» не будет, я могу вам это обещать.
Я ужасно готовлю и уже призналась, что мне неинтересно забирать его вещи из химчистки. Я бы оставила этот факт при себе, если бы поняла, что он ежедневно носит только костюмы и долбаные отглаженные рубашки. Не то чтобы я передумала забирать его вещи из химчистки, но я бы, по крайней мере, поддерживала иллюзию, что смогу забрать его вещи из химчистки еще немного.
Но почему-то, кажется, я ему нравлюсь. Может быть, он и не любит меня, но кто может его винить? Мы еще даже не отпраздновали нашу двухнедельную годовщину. Я вынимаю бумаги из конверта и читаю их, строчку за строчкой. Это действительно скучно и наполнено словами «ответчик» и «истец» снова и снова. Я знаю, что это просто юридический жаргон, но это печально.
Когда я приглядываюсь повнимательнее, то замечаю кое-что еще. Юридическая фирма Росси на Южной 4-й улице указана в документах. Но там также указана Гвен Джонс, эсквайр. И номер бара в Неваде для Гвен Джонс. И здесь, на последней странице, указано, что Гвен Джонс, эсквайр, адвокат истца Винсента Томаса Росси.