Глава 32

Кей

Некоторые адвокаты и помощники юристов разъехались после моего внезапного ухода час назад. Там, где раньше в качестве свидетелей толпилась дюжина человек, осталось только трое. Сара ушла, оставив офис Малкольма без присмотра.

— Тебе следует постучать, — предупреждаю я Ксавьера, когда мы подходим.

Он практически вышибает дверь. Это привлекает внимание оставшихся трех свидетелей, которые прячутся за ноутбуками и стенами кабинок, изображая незаинтересованность. Я слабо улыбаюсь, пытаясь выглядеть менее виноватой.

— Закрой дверь, Кей, — приказывает Ксавьер, когда мы входим в кабинет его отца.

Меня тошнит, когда я здесь. Последние несколько раз, когда меня вызывали в офис Малкольма, были не самыми приятными.

— Ты уверен? — Я приоткрываю дверь настолько, чтобы моя фигура заполнила пространство. Я могу бежать, если захочу.

— Да, — одновременно говорят Малкольм и Ксавьер.

Я напоминаю себе, что я здесь с Ксавьером, и он защитит меня. Мой последний выход на свободу исчезает за толстой деревянной дверью, когда я тихо закрываю ее.

— Ты привел ее сюда, чтобы мы могли поджарить ее на вертеле, как свинью⁷? — Спрашивает Малкольм. От высказывания отчима мне становится не по себе. — Я никогда не рассматривал возможность заняться сексом втроем со своим сыном, но это могло бы стать забавным опытом сближения. В последние несколько дней нам пришлось несладко, но, возможно, это как раз то, что нам нужно, чтобы исправить раскол.

От его тона я невольно вздрагиваю.

— Ксавьер, — бормочу я, — мне не по себе.

Мой отчим встает из-за стола и хрустит костяшками пальцев. Звук разносится по комнате, вызывая дрожь у меня по спине.

— Не стоит. Это мои владения, Кей; я здесь хозяин.

Ксавьер позволяет ему изрекать свои ненавистные слова еще несколько мгновений. Я отключаюсь, размышляя, стоит ли мне сбежать, сменить имя и начать новую жизнь в Аргентине. К сожалению, с планированием придется подождать. Я едва замечаю, как Ксавьер приближается к отцу, пока меня не возвращает к реальности тошнотворный звук соприкосновения кожи с кожей. Я моргаю несколько раз, и мне кажется, что я попала в боевик.

Ксавьер и Малкольм лежат на полу и катаются, как дети. У меня так отвисает челюсть, что туда может залететь любая муха поблизости.

— Ребята, — вырывается слово шепотом. Я прочищаю горло и пытаюсь говорить громче. — Ксавьер! — Он даже не вздрагивает.

— Ты ублюдок, — рычит Ксавьер на своего отца. — Ты никогда больше не прикоснешься к Кей.

Это похоже на лихорадочный сон. Малкольм бьет сына в челюсть хорошо поставленным кулаком, а Ксавьер ломает отцу нос. Кровь брызжет на ковер, и я тупо задумываюсь, ‘Кто это уберет?’ Затем Малкольм отталкивает от себя Ксавьера, и по комнате разносится звука удара его головы о деревянный стол. Он падает на спину, ошеломленный ударом.

Я резко вдыхаю, прикрывая рот рукой. С минуту Малкольм избивает своего сына в медленном, ритмичном темпе. Глухой удар плоти о плоть эхом разносится по комнате, как бой барабана.

— Может, ты и не увидишь, как я трахаю твою девушку, когда закончу с тобой, но ты сможешь это услышать, — обещает Малкольм.

— Давай, Ксав, — шепчу я себе под нос, — вставай. — Я хватаюсь за дверную ручку, готовая убежать, если понадобится. Я не хочу оставлять Ксавьера, но и не хочу быть причиной конфликта между ним и его отцом.

Но то ли Малкольм выбил из Ксавьера дух, то ли удар по голове на минуту оглушил его, он возвращается в бой лишь немного потрепанным. Его глаза стеклянные и дикие, и такое ощущение, что удар по голове пробудил в нем зверя. Он переворачивает Малкольма на спину, пока я не успеваю и глазом моргнуть.

— Ты. Больше. Никогда. Не. Прикоснешься. К. Кей. — Каждое слово сопровождается сильным ударом, от которого лицо Малкольма заливает еще одна порция крови. Он пытается дать отпор, но не может сравниться с силой ярости Ксавьера. Если Малкольм наносил удары методично и целенаправленно, то Ксавьер действует хаотично. В конце концов, его отец перестает двигаться. Его лицо – сплошное месиво из черной, синей и ярко-красной крови; на полу рядом с ним валяется выбитый зуб.

— Ксавьер. — Он едва слышит меня. — Ксав, — кричу я немного громче, пробиваясь сквозь его напряженность.

Он смотрит на меня, и я едва узнаю его. Его лицо распухло, как у отца, но крови значительно меньше, а синяков гораздо больше.

— Нам нужно идти, — мягко говорю я ему. — Мы должны вызвать полицию.

Ксавьер смотрит вниз на своего отца, который выглядит безжизненным под ним. Он отпускает рубашку Малкольма и медленно поднимается на ноги.

— Иди, — повторяет он.

Я медленно киваю.

— Я вызову полицию.

Но он качает головой в знак несогласия.

— Никаких копов, — огрызается он. — Обещай мне.

Я боюсь, что Малкольм мертв. Изо рта у него медленно течет струйка крови, и он неузнаваем. Если он жив и мы не вызовем полицию, боюсь, он скончается от полученных травм. Но безумный взгляд Ксавьера говорит мне, что сейчас не время спорить.

— Ладно. Никаких копов, но мы должны идти, Ксав. Сейчас.

Он подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.

— Кей, — невнятно произносит Ксавьер, — отвези меня к моей матери.

Я с трудом удерживаю его вес, пока мы проходим через офис McCade & Manchester. Один человек видит нас, но ничего не говорит. Я не знаю, что мне делать, но знаю, что никогда не смогу сюда вернуться.