На реке Миус наши войска были остановлены. Одновременно враг успел перегруппировать свои силы юго-западнее Харькова и к 19 февраля создал два ударных кулака: один - в районе Краснограда из войск СС в составе танковых дивизий "Мертвая голова", "Адольф Гитлер", моторизованной дивизии "Рейх" и другой - южнее и юго-западнее Красноармейское, в основном из дивизий 4-й и отчасти 1-й танковых армий.
Удары семи танковых и моторизованных дивизий противника во фланги и тыл 6-й армии и группы М. М. Попова вынудили их отходить с тяжелыми боями к югу от Харькова и на Барвенково, а затем и за Северский Донец. Ставка потребовала от Воронежского фронта оказания помощи соседу. Очень ослабевшие 69-я общевойсковая и 3-я танковая армии были повернуты на юг. Однако и они оказались не в состоянии противостоять сосредоточенному удару врага. К 4 марта противник снова перегруппировался и начал осуществление глубокого удара на Харьков, Белгород. Обстановка день ото дня становилась все тяжелее и наконец приняла зловещий характер.
К этому же времени относятся важные изменения на центральном направлении.
Центральный участок советско-германского фронта всегда привлекал к себе повышенное внимание и Генерального штаба, и Ставки. Здесь нам противостояла наиболее сильная из группировок противника - группа армий "Центр". Она опиралась на хорошо подготовленные оборонительные позиции. Враг все еще продолжал угрожать Москве с выдвинутого далеко на восток ржевско-вяземского выступа, который был удобен и для ударов по нашим войскам к северу от Ржева.
Опыт многочисленных боев и безуспешных частных операций Западного фронта показал, что выступ этот немцы держат крепко и для ликвидации его придется организовать крупную операцию с привлечением сил нескольких фронтов.
Неприятен был и второй, так называемый орловский, выступ. Противник удерживал его так же прочно.
Длительное время Генеральный штаб лишен был возможности предложить радикальное решение относительно этих двух выступов. Для прорыва прочной обороны противника в лоб требовалось слишком много сил и средств. Но с разгромом противника под Воронежем и Курском дело существенно менялось. Севернее Курска у противника на большом протяжении обнажился фланг, ранее обеспечивавшийся группой армий "Б". С тех пор как эта группа перестала существовать, уже не исключался охват фланга и выход советских войск на тылы орловской и брянской группировок немцев, а при благоприятном развитии событий - и на коммуникации группы армий "Центр" где-то в районе Смоленска, Витебска, Орши.
Выполнить такую большую оперативно-стратегическую задачу можно было только последовательно: сначала разгромить врага в районе Орла, а затем, опираясь на захваченные здесь рубежи, развивать удар в глубину. Силы, необходимые для начального этапа, были под руками: войска Западного, Брянского и Воронежского фронтов. Но для последующих действий требовались резервы, которых в готовом виде пока не имелось. Только 2 февраля произошла капитуляция врага на Волге и возникла реальная возможность полностью перебросить на центральное направление войска Донского фронта.
5 февраля 1943 года был образован Центральный фронт, а полевое управление Донского фронта переименовали в полевое управление Центрального фронта. Командующим назначили К. К. Рокоссовского. В ночь на 6 февраля Ставка поставила ему задачу перебазироваться в район севернее Курска, развернуть свои войска между Брянским и Воронежским фронтами и с 15-го числа наступать в направлении Рославль, Смоленск. К этому моменту, по замыслу операции, разработанной заместителем начальника Оперативного управления Генштаба С. И. Тетешкиным, оборону группы армий "Центр" уже должны были прорвать Западный и Брянский фронты. Опираясь на их успехи, войскам К. К. Рокоссовского предстояло рвануться вперед, захватить Рославль, Смоленск и частью сил Оршу, создавая для противника обстановку, близкую к окружению. А чтобы Центральный фронт наверняка справился с таким делом, ему переподчинялись 2-я танковая армия и несколько конных соединений.
И. В. Сталин лично контролировал подготовку операции. И когда командующий Брянским фронтом заикнулся было относительно отсрочки начала боевых действий на один день, Верховный резко отчитал его.
С Рокоссовским он был милостивее. Может быть, потому, что сам видел, с какими трудностями сопряжена переброска войск из-под Сталинграда. Железные дороги явно подводили Константина Константиновича, и он просил Ставку отложить начало наступления Центрального фронта с 15 на 24 февраля. Ставка согласилась.
Между тем потеря драгоценных дней не проходила бесследно. Противник снимал и срочно перебрасывал под Орел и Брянск дивизии с ржевско-вяземского выступа, где мы пока не наступали. Сюда же подтягивались силы и из Западной Европы.
Но после того как из районов Вязьмы и Ржева было выведено до 16 неприятельских дивизий, командованию группы армий "Центр" волей-неволей пришлось отказаться от дальнейшего удержания этого важного плацдарма. 2 марта враг начал оставлять ржевско-вяземские позиции. Войска Западного и Калининского фронтов тотчас же перешли к преследованию. В течение 20 дней они продвинулись здесь на 150 километров, взяли большое количество пленных и богатые трофеи. А затем 22 марта были остановлены противником на рубеже Рибшево, Сафоново, Милятино.
В это же время Брянский фронт вел тяжелое наступление под Орлом. Ему удалось отбросить противника лишь на несколько километров. Наконец закончилось сосредоточение войск Центрального фронта, и 26 февраля он тоже начал наступление на брянском направлении. Как и следовало ожидать, противник оказал упорное и организованное сопротивление. 65-я общевойсковая и 2-я танковая армии добились ограниченного успеха. Зато коннострелковая группа, наступавшая на левом фланге фронта в направлении Стародуб, Новозыбков, Могилев, вырвалась вперед на 100-120 километров и вышла к Десне севернее Новгород-Северского. Создалась реальная угроза для коммуникаций группы армий "Центр". К сожалению, ни развить, ни закрепить этот успех было нечем.
Прорыв советской конницы, действовавшей со свойственной ей лихостью, сильно обеспокоил врага. Против коннострелковой группы, имевшей в своем составе всего две кавалерийские дивизии и три лыжные бригады, было двинуто девять неприятельских дивизий. Завязались яростные бон, в результате которых наши кавалеристы и лыжники к 20 марта были отброшены в район Севска, а 21-го числа весь Центральный фронт перешел к обороне по линии Мценск, Новосиль, Севск, Рыльск, образовав северный фас знаменитой Курской дуги.
Таким образом, надежды на разгром группы армий "Центр" пока не оправдались. Однако в результате наших действий противник понес большой урон и довольно значительные территориальные потери. Нам удалось сократить фронт почти на 300 километров. Но немецко-фашистские войска сохранили за собой выгодное положение под Орлом.
А как сложилась обстановка в полосах Юго-Западного и Воронежского фронтов?
Наши 3-я танковая и 69-я армии, действовавшие в районе Харькова, были до крайности истощены непрерывными боями. Они не смогли отразить удары танковых дивизий СС, в составе которых впервые появились тогда батальоны танков нового образца, получивших затем наименование "тигры". В неравных боях советские танкисты понесли новые потери и были вынуждены 16 марта оставить Харьков. Противник вырвался на Белгородское шоссе и устремился на север.
С проникновением немцев в район Белгорода положение Воронежского фронта стало еще более трудным и возникла угроза выхода вражеских войск на тылы Центрального фронта. Для предотвращения новых бед пришлось принимать срочные меры.
Еще 13 марта из состава Центрального фронта была изъята 21-я армия и двинута навстречу врагу. Ей надлежало перехватить магистральное Обоянское шоссе и прикрыть с юга направление на Курск. Одновременно она обеспечивала сосредоточение к юго-востоку от Курска нашей 1-й танковой армии, которая получила задачу разгромить совместно с нею противника, рвущегося на север. 20 марта 21-я армия заняла назначенный ей рубеж. А противник был уже в Белгороде. Он полностью овладел городом к вечеру 18 марта.