Она поджимает губы, когда ловит мой пристальный взгляд, и от вида ее пухлых губ у меня ломит кости.
Я хочу ее больше, чем стакан воды в ее руках.
Ее брови низко нависают над глазами, и она высовывает язык, чтобы смочить уголок рта, который никогда полностью не закрывается. Быстрое прикосновение оставляет влажный блеск.
Я чувствую, что мое самообладание рушится еще больше, когда она вздергивает подбородок, как будто мы участвуем в каком-то национальном соревновании в гляделки. Солнечный свет падает на ее темно-карие глаза и подчеркивает более светлые тона, часто скрытые тенями и яростью.
Сжалься.
Даже когда она дома и нервничает рядом со мной, она так непримирима к себе, и это потрясающе сексуально.
Это не должно выводить меня из равновесия. Я видел ее в джемперах практически на каждой встрече. И я не из тех мужчин, которым нравится, когда их женщины прячут свои изгибы под лишней тканью.
Но уже рассвело.
И я начинаю понимать, что она - исключение из всех правил.
Она водит пальцами по воде. - Ты понимаешь, насколько это жутко, да?
- Что?
- Пристальный взгляд, не моргая. - Она выглядит готовой сразиться со мной, даже продолжая соревнование без моргания. - Скажи мне. Честно. Ты инопланетянин?
Я отвожу взгляд, потому что смех вырывается из меня без моего разрешения. - Нет.
- О.
- Ты разочарована?
Она морщит нос. - Это многое объяснило бы.
- Например?
- Почему ты такой хладнокровный.
Я снова хихикаю и подхожу к ней. На этот раз она не уклоняется, не сводя с меня взгляда. Протягивая руку, я накрываю ее пальцы своими и беру чашку, отмечая, как она дрожит, когда я прикасаюсь к ней.
- Спасибо. - Я опрокидываю стакан и пытаюсь утолить жажду, которую не утолит вода. Нет, это может сделать только Дон.
И признавать это так опасно.
Она околдовала меня.
Я больше не узнаю даже собственных мыслей.
Ее ресницы трепещут, и она торопливо удаляется. - Если ты закончил, давай спустимся вниз.
Я следую за ней в гараж и наблюдаю, как она открывает ярко-красный ящик с инструментами. Когда она открывает его, верхняя часть раскрывается, открывая три гигантские полки. Внутри аккуратно разложены инструменты. Как и ведерко с леденцами на палочке.
Дон хватает леденец, засовывает его в рот и достает гаечный ключ из глубины. Она оборачивается, видит, что я смотрю на нее, и хмурится. - Я не собираюсь предлагать тебе его, но ты можешь прийти и взять его сам.
- Я в порядке. Спасибо.
Она подходит к своему грузовику и открывает капот.
Я складываю руки на груди. - Тебе это нравится? Чинить машины?
- Я бы не посвятила этому свою жизнь, если бы не любила. - Она такая маленькая, что кажется, будто капот съедает ее заживо, когда она наклоняется, чтобы посмотреть на двигатель. - Множество более высокооплачиваемых и менее опасных способов заработать деньги.
- Опасных?
- Все может случиться, когда работаешь с машиной весом в три тысячи фунтов, сделанной из металла и движущихся частей.
Я хмурюсь при мысли о том, что Дон может пострадать. Может быть, мне стоит купить ей какие-нибудь защитные перчатки…
О чем ты думаешь, Макс?
Она соскальзывает обратно на землю и вытирает руку о штаны. Вытаскивая леденец, она протягивает его мне. - Это гораздо веселее, чем жить в офисе, прикованный к письменному столу двадцать четыре часа в сутки.
- Кто тебе это сказал? Хадин? - Я качаю головой. Они с Ваней настаивают на том, чтобы объединить меня.
- Кстати, я никуда больше с тобой не пойду, если ты снова бросишь меня без объяснения причин.
Я прикрываю рот, чтобы скрыть свое веселье. - Принято к сведению.
- Ты намеренно попросил Хадина подбросить меня до дома, чтобы он мог замолвить за тебя словечко? Это было похоже на засаду. - Она подходит к своему ящику с инструментами.
Я не могу удержаться от короткого смешка. - Засада?
- Да ладно, давай. Ты не прочь заплатить кому-нибудь, чтобы тот замолвил за тебя словечко. Ты бы сделал это и многое другое.
- Никто не может заплатить Хадину за то, чтобы он делал то, чего он не хочет. Поверь мне. Его родители годами безуспешно пытались заинтересовать его компанией. - Я ухмыляюсь. - Если твое мнение обо мне улучшается, это твое личное дело.
Ее взгляд мерцает, перемещается на меня, а затем скользит прочь. Ее рот открывается, но она ничего не говорит.
Я не возражаю. Мне нравится ловить каждое ее слово, по-настоящему бездельничать в ожидании в тишине и представлять мир, где такие комфортные моменты тишины случаются чаще.
Я бы тоже не возражала против мира, где царило бы молчание, потому что ее губы делали что-то более интересное, чем просто пялились на меня.
Каково было бы ощутить, как ее восхитительный рот прокладывает себе путь к моему…
Снаружи раздается звуковой сигнал.
- Джефферсон, должно быть, здесь. - Дон потирает затылок и легкой походкой возвращается к своему грузовику.
Я выхожу из гаража, чтобы забрать свои вещи у Джефферсона, а затем привнести их обратно, туда, где Дон работает над своим грузовиком.
- Послушай, я не собираюсь убегать. - Дон хмуро смотрит на меня, когда я начинаю устраиваться в углу. - Кроме того, Даррел и Санни через несколько часов привезут Бет обратно...
Я слышу так что тебе лучше проваливать в конце этого заявления. - К тому времени я уйду.
- Тогда тебе лучше уйти прямо сейчас.
- Я приглядываю за тобой. Автомастерская закрывается, - я смотрю на часы, - через час. Расслабься. Скоро я от тебя отвяжусь.
Она закатывает глаза. - Прекрасно. Делай, что хочешь.
Я делаю.
Пока Дон возится со своей машиной, а воздух наполняет запах бензина, я печатаю электронные письма и обсуждаю стратегию со своей командой маркетинга по телефону. Она вставляет наушники, когда я начинаю слишком громко говорить, и я понижаю голос, чтобы не мешать ей говорить.
Лязг ее гаечного ключа создает что-то вроде барабанного боя для моих пальцев, порхающих по клавиатуре. Когда я снова поднимаю взгляд, небо из ярко-голубого становится темной бархатной ночью, усеянной сверкающими звездами.
Сначала мои глаза смотрят на Дон. Она сидит в своей машине со сканером на коленях и серьезным выражением лица изучает все, что появляется на экране. Время от времени она нажимает на газ, и двигатель взревывает. Всякий раз, когда это происходит, ее взгляд немного приковывается к сканеру.
Странное, прерывистое чувство возвращается, пронзая меня ножом под дых.
Она великолепна, даже когда хмурится, но она практически светится, когда занимается ремонтом автомобиля. Это невероятно.
В этот момент она поднимает глаза. Должно быть, с ее грузовиком случилось что-то хорошее, потому что она торжествующе улыбается.
Эта улыбка разрывает меня на части.
Я хочу разделить ее победу.
Я хочу обнять ее, погладить по голове и сказать, что она проделала хорошую работу — какой бы она ни была, потому что я мало что понимаю в автомобилях, кроме косметики, мощности и того, как менять шины.
Ее улыбка становится шире, когда она нажимает на газ, и машина ревет в ответ.
Почему мне кажется, что я мог бы приложить все усилия, чтобы навсегда сохранить эту улыбку на ее лице?
Я медленно вдыхаю и заставляю свои мысли вернуться к реальности.
Это та чушь, из-за которой рушатся империи. Все великие воины мира выиграли тысячи битв за свои империи, но, в конце концов, одна женщина может разрушить династию.
Я не полезу в эту кучу зыбучих песков.
Неважно, насколько прекрасна Дон.
Неважно, насколько соблазнительна ее улыбка.
Неважно, насколько сильно она заставляет меня сомневаться в моей холодной и пустой жизни.
- Да. - Она выбирается из машины. Она все еще работает, двигатель весело урчит. - Я наконец-то заставила датчики CTS переключиться на нужную температуру.
- Перевод.
Она очаровательно смеется. - Мой двигатель максимально приближен к оптимальному.
Мои губы подергиваются. - Поздравляю.
- Ух. Это было так фальшиво. - Она добродушно хихикает. - Вот почему так паршиво разговаривать с людьми, которые этого не понимают.
- Мне не нужно это понимать. Достаточно того, что ты понимаешь.
Она улыбается.
Мои губы изгибаются в ответ.
В тишине жужжит мой телефон.
Это Джефферсон спрашивает, готов ли я.
Я отвечаю ему и говорю, чтобы он отправлялся домой. Поскольку он сегодня так много работал, он может освободиться пораньше. Я поймаю такси до дома.
Дон кивает в сторону моего ноутбука. - Ты выполнил все, что было нужно?
- Более или менее.
- Я никогда не видела, чтобы кто-то печатал так быстро или проводил виртуальную встречу так, словно он действительно был там. - Она делает паузу и наклоняет голову.
- Ты наблюдала? - Я подталкиваю, вытягивая руки и вращая шеей. То, что я так долго торчал на одном месте, сковало мои мышцы.
- Тебе нравится отдавать приказы лаем.
- У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.
- Да, нет времени на хорошие манеры. Я помню эту речь.
Я пристально смотрю на нее. - И?
- Ты получил бы гораздо лучший отклик, если бы ваши сотрудники не боялись тебя.
- Ты боишься меня, Дон? - Я стираю пространство между нами.
Она прищуривается, глядя на меня. - Как призрак в фильме ужасов. Если бы у меня было немного святой воды, я бы уже выгнала тебя.
Я смеюсь.
Ее глаза блестят, и я понимаю, что она дразнит меня.
Мне хочется схватить ее за талию, припереть к стене и завладеть этими губами так, словно завтра наступит конец света.
Она слегка улыбается.
Я опускаю взгляд на ее руки. - Ты поранилась?
- Нет. - Она поднимает испачканные пальцы. - Датчик CTS в основном состоит из проводов и…
Я беру ее за руку и осматриваю ее.
Она захлопывает рот.
Не сводя глаз с ее пальцев, я рычу: - Я уговорил людей Милы согласиться пригнать машину. - Нам пришлось удвоить сумму компенсации и отказаться от нашего требования об опровержении. Машина была наименьшей из их забот. Они готовы отдать ее нам, потому что ее все равно отправили на свалку. - Не пострадай, когда будешь чинить ее завтра.