23. САЛЛИ
23. САЛЛИ
Несмотря на уговоры Риза, я просыпаюсь в воскресенье утром с твердым намерением оставить Тео еще хотя бы на пару дней.
Я принимаю стратегическое решение заказать чертову тонну продуктов, которые будут доставлены рано утром — все ее самоё любимое, плюс целую кучу новых аппетитных ингредиентов.
Тео распаковывает пакеты, как будто сейчас рождественское утро.
— Где ты нашел рамбутан34? И посмотри на эту малину! Она практически размером со сливу!
Тео поднимает ладонь, полную ягод малины, которые должны быть модифицированы по крайней мере одним геном, взятым у Арнольда Шварценеггера.
Я ухмыляюсь.
— Что будем готовить? Хочешь поэкспериментировать с еще какими-нибудь блюдами? У нас осталось немного мяса бизона, я подумал, что было бы здорово попробовать приготовить бургер для гурманов или что-то вроде мясного рулета...
Тео лучезарно улыбается.
— Или бутерброды! У меня есть потрясающий рецепт соуса для барбекю на основе уксуса...
Я всегда думал, что готовка и я — несовместимые вещи, но из Тео вышел отличный учитель. С ее помощью я приготовил довольно сносный гуакамоле на ночь фахитоса. Даже моему отцу удалось приготовить карне асада35 на гриле, не спалив ничего.
Тео делает готовку веселой, и она никогда не относится к этому слишком серьезно — когда я что-то порчу, она все равно умудряется сделать это съедобным, или выбрасывает это в мусор, пожимая плечами и говоря: — Теперь мы знаем, что не работает.
Аккуратно укладывая продукты в холодильник, она бросает на меня застенчивый взгляд.
— Ты действительно думаешь, что мне стоит остаться еще на несколько дней?
— Ты окажешь мне огромную услугу, если останешься. Это очень помогает моему отцу, все эти совместные ужины…
Это правда, даже если это не единственная причина, по которой я хочу, чтобы она осталась. Или даже не та, которая важна для меня больше всего.
— Риз не против? — Тео прикусывает губу. — Он, наверное, предпочел бы иметь собственное пространство...
— У него, черт возьми, половина дома в распоряжении! Он даже оттуда нас не слышит. Не то чтобы там было что слышать.
Тео бросает на меня быстрый взгляд. Я не заходил в ее комнату прошлой ночью, а она не заходила в мою.
Я остался в постели из чувства вины.
Тео, возможно, беспокоилась о Ризе, или, может быть, она просто не хотела приходить.
— Поверь мне, — говорю я. — Ему нравится, что ты здесь. Нам всем нравится.
— Хорошо, — Тео расслабляется. — Я останусь еще на пару дней.
Воодушевление, которое я испытываю, настолько быстрое и непреодолимое, что это немного пугает. Я не должен быть так взволнован.
И все же я ловлю себя на том, что спрашиваю: — Какие у тебя планы на сегодня? В кои-то веки у меня нет ни одной назначенной встречи....
— Ангус на Бали, — говорит Тео, улыбаясь. — А это значит, что я тоже полностью свободна и ничем не занята.
— Полноценный выходной! Боже мой, что мы будем делать с такой свободой?
— Мы должны что-то придумать... — Тео хлопает ресницами, глядя на меня. — Иначе мы потратим его впустую.
— Я знаю, что нам следует сделать, — Риз заходит на кухню и откусывает огромный кусок от одного из свежеиспеченных черничных маффинов Тео.
Я выхватываю вторую половину маффина из его рук и отправляю в рот.
— Кто сказал, что ты приглашен?
Риз ухмыляется, с аппетитом пережевывая.
— Я сам себя пригласил.
Гениальный план Риза состоит в том, чтобы провести день на пирсе Санта-Моники. Изголодавшись за последние три месяца по приличной еде, он съедает два хот-дога, бургер, замороженный лимонад и фанел-кейк36, а затем срыгивает еду на тридцать восемь долларов в ближайший мусорный бак после своей третьей поездки на горке Pacific Plunge.
Я ожидал, что Тео будет боязливой, но она удивляет меня тем, что сразу же встает в очередь на самые высокие американские горки.
— Ты уверена? — говорю я, разглядывая сооружение, которое выглядит так, словно было спроектировано пьяным кутилой задолго до современных стандартов безопасности.
— Абсолютно, — Тео подмигивает мне. — На американских горках нет акул.
Несмотря на это, она выглядит немного нервной, когда мы приближаемся к началу очереди.
— Передумала?
— Ни за что! — она хватается за перила обеими руками. — Я сделаю это.
Никто не заставляет Тео кататься, но очевидно, что она пытается что-то доказать самой себе. Ее губы бледнеют, а колени подгибаются, но она все равно забирается в вагонетку.
Когда наш шаткий аттракцион взбирается на первый подъем, Тео бросает на меня обеспокоенный взгляд.
— Ты боишься?
Я бы не сказал, что боюсь американских горок, но они действительно заставляют меня нервничать. Дело в полном отсутствии контроля — мне даже не нравится ездить в чужих машинах, не говоря уже о поезде из консервных банок, мчащемся по деревянным рельсам.
Но бояться?
— Конечно, нет.
— Я думала, мы не лжём... — поддразнивает Тео. — У тебя побелели костяшки пальцев.
Я смотрю на свои руки, вцепившиеся в перекладину.
— Их легко можно было бы оторвать отсюда ломом.
Тео смеется.
— Не волнуйся, я буду оберегать тебя.
Она обнимает меня как раз в тот момент, когда наша вагонетка переваливается через край и летит со всей скоростью вниз.
Кто-то кричит. Мне кажется, что это я, пока не понимаю, что это Риз сидящий сзади нас.
Вагонетка мчится по крутым поворотам, делает зигзаги и пируэты. Тео визжит с чистым, неподдельным ликованием. Ее волосы — черный вихрь, глаза ярко сверкают.
Когда мы делаем последнюю петлю, наступает момент, когда гравитация меняется, и мы парим в невесомости. Тео поворачивается, и время словно застывает, приостанавливается: ее волосы облаком окружают нас, ее губы приоткрыты, а рука прижата к моей груди.
Желание поцеловать ее непреодолимо.
Но Риз в полутора метрах от меня, и в этом недолгом колебании мгновение проходит. Вагонетка разворачивается, и мы выезжаем из последнего поворота.
Тео не может перестать смеяться, восторженная и с дрожащими ногами от поездки, которая казалась почти самоубийственной.
— Они не затягивали болты на этой штуке по меньшей мере двадцать лет, — бормочу я, с благодарностью покидая маленькую потрепанную тележку.
— Именно это и придает ей пикантности, — говорит Риз. — Тот факт, что примерно раз в четыре года одна из этих штук слетает с рельсов.
Далее мы отправляемся в зал игровых автоматов, где Тео оказывается на удивление искусным игроком в «Космических захватчиках37», а мы с Ризом возобновляем наш древний поединок в роли Рю и Кена. Я восстанавливаю свою мужественность, выиграв для Тео плюшевую панду в тире.
Тео ни на секунду не отпускает панду, таская его на бедре, как чрезвычайно ленивого черно-белого карапуза. Даже когда она стоит в очереди за еще одним замороженным лимонадом, она не позволяет Ризу подержать мистера Пиппса.
— Мне можно доверять присмотр за пандой, — сердито говорит Риз.
— Ты только что потерял свои солнцезащитные очки в игровом зале пять минут назад, — замечает Тео.
— Ну и ладно, — дуется Риз. — Я выиграю свою собственную панду. Салли, одолжи мне двадцать баксов.
— Ни за что, ты уже потратил тридцать на эту игру.
— Я был в шаге от победы! Если бы я поразил еще две мишени...
Тео пользуется возможностью улизнуть в очередь за лимонадом, панда по-прежнему надежно зажата у нее под мышкой.
Риз перестает жаловаться и замечает: — Она превратилась в настоящую маленькую вспыльчивую девчонку, не так ли?
— Да, она сильно изменилась со времен старшей школы. Мы все изменились... кроме тебя, — я тычу Риза его же локтем в ребра.
Но Риз поворачивается и смотрит на меня с удивительно серьезным видом.
— Ты ей нравишься, Салли.
— Да, она мне тоже нравится.
— Тогда какого хрена ты делаешь?
Жар поднимается по моей шее.
— Мы уже обсуждали это прошлой ночью.
— Да, и чем больше времени я провожу рядом с вами двумя, тем меньше думаю об этом так называемом плане. Вы оба останетесь у разбитого колодца, поверьте эксперту по импульсивным решениям.
— В этом нет ничего импульсивного. Я потратил месяцы на планирование...
— Но ты действительно подумал о последствиях?
— Конечно, подумал.
— Тогда я повторяю, какого хрена ты делаешь?
Риз начинает меня раздражать, но я подавляю свой гнев. Я знаю, что он преследует мои интересы, даже если сейчас он ведет себя как снисходительный мудак, не говоря уже о том, что он большой лицемер.
— Я же тебе говорил, — говорю я сквозь сжатые губы. — У меня все под контролем.
— Ты не можешь контролировать это дерьмо. Даже близко не можешь!
— О чем ты говоришь?
— О, я не знаю, например, первый вариант — она влюбляется в тебя, и ты разрушаешь ее жизнь. Или второй вариант — она готовит все эти вкусные блюда для нашего отца, а потом он снова становится депрессивным алкоголиком, как только она уезжает. Или даже третий вариант — Ангус узнает все, увольняет ее и делает своей миссией разрушить остаток ее жизни... Мне продолжать?
— Нет, — говорю я, но Риз все равно продолжает.
— Или как насчет того, что тебе каким-то образом удается совершить невозможное и действительно заключить эту сделку, только для того, чтобы Ангус узнал, что произошло потом, и мог подать на тебя в суд за мошенничество. Многое может пойти не так — вы играете в русскую рулетку с миллиардером, склонным к судебным разбирательствам.
— Нельзя подать в суд на кого-то за то, что он притворяется, что встречается с твоей ассистенткой.
— Ну, тогда, думаю, все в порядке.
Я пристально смотрю на Риза, мое сердце бешено колотится.
Возможно, это первый раз в нашей жизни, когда мой брат читает мне лекцию о том, как правильно поступать. Тот факт, что даже Риз считает это опасным, оказывает на меня влияние.
Когда Тео возвращается, едва справляясь с тремя замороженными лимонадами и своей плюшевой пандой, настроение безошибочно напряженное.
— Что случилось? — говорит она, моргая при виде моего хмурого взгляда и напряженной позы Риза.