Без подготовки, конечно, никто не мог бы выдержать описанного здесь зрелища; но высшее обучение, которое вообще создает для человека возможность приблизиться к порогу, делает его в то же время способным в нужное мгновение найти и необходимую силу. Более того, это обучение может быть столь гармоничным, что вступление в новую жизнь теряет для ученика весь свой смущающий или бурный характер. Тогда переживание на пороге сопровождается для него предчувствием того блаженства, которое составит основной тон его вновь пробужденной жизни. Ощущение новой свободы перевесит все остальные чувства; и с этим ощущением его новые обязанности и новая ответственность покажутся ему чем-то таким, что человеку надлежит принять на себя на одной из ступеней жизни.
Жизнь и смерть. Великий страж порога.
Выше было сказано, как важна для человека эта встреча с так называемым Малым Стражем "порога" тем, что он узнает в последнем сверхчувственное существо, порожденное до некоторой степени им самим. Тело этого существа составлено из остававшихся невидимыми для него последствий его собственных деяний, чувств и мыслей. Но эти невидимые силы причинами его судьбы и его характера. Отныне человеку становится ясным, каким образом он сам в прошлом заложил основания для своего настоящего. Благодаря этому собственное существо его является до некоторой степени разоблаченным перед ним. В нем есть, например, определенные наклонности и привычки; теперь он может уяснить себе, почему он их имеет. Его постигли какие-нибудь удары судьбы; теперь он знает, откуда они взялись. Он узнает, почему он любит одно и ненавидит другое, почему то или иное доставляет ему счастье или несчастье. Видимая жизнь становится ему понятной через познание невидимых причин. Таким же образом раскрываются перед его взором и существенные, жизненные факты: болезнь и здоровье, смерть и рождение. Он замечает, что еще до своего рождения он сам создал те причины, которые неизбежно должны были снова ввести его в жизнь. Он знает в себе отныне существо, которое было создано в этом видимом мире, но создано несовершенным и которое в этом же видимом мире может быть доведено до своего совершенства. Ибо ни в каком другом мире не предоставляется возможности работать над завершением этого существа. И далее он видит, что даже смерть не может навсегда разлучить его с этим миром. Ибо он принужден сказать себе: "Некогда я пришел в впервые в этот мир, ибо я был тогда существом, нуждавшимся в жизни в этом мире, чтобы приобрести себе такие свойства, которых оно не могло бы приобрести ни в каком другом мире. И я до тех пор должен быть связан с этим миром, пока не разовью в себе всего, что может быть приобретено в нем. И я смогу некогда стать годным работником в ином мире только тем, что я усвою себе в чувственно-видимом мире все необходимые для этого способности". - К важнейшим переживаниям посвященного относится то, что он научается понимать и ценить чувственно-видимую природу в ее истинном значении лучше, чем он мог это делать до своего ученичества. Это познание и дается ему через его прозрение в сверхчувственный мир. У кого еще нет этого прозрения и кто полон поэтому, может быть, только предчувствием бесконечно большой ценности сверхчувственных областей, с тем легко может случиться, что он будет слишком низко ценить чувственный мир. Но кому знакомо это прозрение тот знает, что без переживаний в видимой действительности он оказался бы совсем бессильным в невидимой. Чтобы жить в последней, ему необходимо иметь способности и орудия для этой жизни. Но приобрести их он может только в видимой. Он должен уметь видеть духовно, если хочет, чтобы невидимый мир открылся для его сознания. Но эта способность видения в "высшем мире" вырабатывается постепенно, благодаря переживаниям в "низшем". Так же невозможно родиться в духовном мире с духовными глазами, не развив их предварительно в чувственном, как невозможно младенцу родиться с физическими глазами, если они не образовались в чреве матери.
С этой точки зрения понятно, и то, почему "порог" сверхчувственного мира охраняется "Стражем". Человеку ни в коем случае не может быть дозволено настоящее прозрение в эти области, пока он не приобрел для этого необходимых способностей. Поэтому в момент смерти всякий раз, как человек вступает в иной мир еще не готовым к работе в нем, на переживания этого мира набрасывается покров. Он увидит их только тогда, когда вполне созреет для этого.
Когда духовный ученик вступает в сверхчувственный мир, жизнь получит для него совсем новый смысл; он увидит в чувственном мире почву для прорастания высшего. И в известном смысле этот "высший" мир представится ему недостаточным без "низшего". Для него откроются две перспективы. Одна - в прошлое, другая - в будущее. Он смотрит в прошлое, когда еще не было этого чувственного мира. Ибо он давно освободился от предрассудка, будто сверхчувственный мир развился из чувственного. Он знает, что сверхчувственное было прежде и что из него развилось все чувственное. Он видит, что он сам, прежде чем впервые пришел в этот чувственный мир, принадлежал сначала к сверхчувственному. Но этот прежний сверхчувственный мир нуждался в прохождении через чувственный. Его дальнейшее развитие было бы невозможно без этого прохождения. Сверхчувственный мир может дальше продолжать свое развитие, только когда внутри чувственного царства развились существа с соответствующими способностями. И существа эти - люди. Таким образом, люди, как они живут сейчас, вышли из несовершенной ступени духовного бытия и уже в пределах последней приводятся к тому совершенству, которое сделает их затем пригодными для дальнейшей работы над высшим миром. - И здесь открывается перспектива в будущее. Она указывает на высшую ступень сверхчувственного мира. В нем зреют плоды, взращенные в чувственном мире. Последний, как таковой, будет побежден; но результаты его войдут в состав высшего.
Это даст нам вместе с тем и ключ к пониманию болезни и смерти в чувственном мире. Смерть есть не что иное, как выражение того, что прежний сверхчувственный мир пришел к такой точке, от которой он не может сам собой развиваться дальше. Для него сделалась бы неизбежной общая смерть, если бы он не получил нового притока жизни. Так эта новая жизнь стала борьбой против общей смерти. Из остатков умирающего, застывающего в самом себе мира расцвели зачатки нового. Вот почему мы имеем в мире умирание и жизнь. И медленно одно переходит в другое. Отмирающие части старого мира еще продолжают цепляться за зачатки новой жизни, которые из них же и вышли. Он несет на себе как свою оболочку, то, что сохранилось от прежнего, древнего мира; и внутри этой оболочки образуется зачаток существа, которому суждено жить в будущем. Таким образом, он двойственное существо, одновременно - смертное и бессмертное. Смертное находится в своем конечном, а бессмертное - в своем начальном состоянии. Но лишь внутри этого двойственного мира, находящего свое выражение в физически чувственном, усваивает он себе способности, необходимые, чтобы привести мир к бессмертию. И даже его задача в том, чтобы из самого смертного извлечь плоды для бессмертного. Взирая, таким образом на свое существо, каким он сам построил его в прошлом, он принужден сказать себе: я ношу в себе элементы отмирающего мира. Они работают во мне и лишь постепенно я могу сломить их власть при помощи вновь оживающих бессмертных сил. Так от смерти к жизни идет путь человека. Если бы в своей смертный час он мог в полном сознании говорить с собою, он должен был бы сказать себе: "Умирающее было моим учителем. То, что я умираю, есть последствие всего прошлого с которым я тесно связан. Но поле смертного взрастило во мне зачатки к бессмертному. Их я уношу с собою в иной мир. Если бы все сводилось только к прошлому, то я вообще никогда не мог бы родиться. Жизнь прошлого закончена с рождением. Новым зачатком жизнь в чувственном мире отвоевана у всеобщей смерти. Время между рождением и смертью есть лишь выражение того, как много новая жизнь смогла отвоевать у отмирающего прошлого. И болезнь есть только продолжающееся действие отмирающих частей этого прошлого".