Во время сновидения человек фактически находится в ином мире, отличном от мира его физических чувств. Но только человек с неразвитыми духовными органами не в состоянии составить себе о нем никаких представлений, кроме описанных, сбивчивых. Этот мир существует для него только так, как существовал бы чувственный мир для существа, наделенного самое большее только первыми зачатками глаз. Поэтому человек не может видеть в этом мире ничего, кроме отпечатков и отражений обыденной жизни. Последние же он может видеть потому, что его душа сама запечатлевает свои дневные восприятия, как образы в веществе, из которого состоит этот иной мир. Нужно уяснить себе, что наряду с обыкновенной, сознательной дневной жизнью, человек ведет еще в этом мире вторую, бессознательную жизнь. Но видеть эти отпечатки можно лишь тогда, когда развиты цветы лотоса. И у каждого человека существуют некоторые скудные зачатки цветов лотоса. Во время дневного сознания он ничего не может воспринимать ими потому, что впечатления, производимые на него духовным миром очень слабы. Это происходит по такой же причине, почему днем не видно звезд: они не доходят до восприятия наряду с могучим действием солнечного света. Так не доходят и слабые духовные впечатления наряду с могущественными впечатлениями физических чувств. Но когда во сне врата внешних чувств бывают закрыты, впечатления эти начинают смутно вспыхивать. И тогда человек, видящий сон, начинает вспоминать об опытах, пережитых им в другом мире. Но, как сказано выше, опыты эти первоначально суть не что иное, как отпечатки, оттиснутые в духовном мире его собственной, связанной с физическими чувствами способностью представления. - Только вполне развитые цветы лотоса дают ему возможность отмечать не принадлежащие к физическому миру проявления. А благодаря развитому эфирному телу возникает потом полное знание об этих, из иных миров идущих, извещениях. Вместе с тем начинается общение человека с новым миром. И теперь ему надо с помощью наставлений, полученных в оккультной школе, достигнуть прежде всего двух вещей. Сначала он должен получить возможность во время бодрствования совершенно ясно вспомнить наблюдения, сделанные во время сна. А когда он этого достигнет, он приводится к тому, чтобы совершать такие же наблюдения и во время обычного бодрственного состояния. Его внимание, обращенное на духовные впечатления, упражняется таким образом, чтобы эти впечатления больше не исчезали в присутствии физических и чтобы он мог иметь их постоянно, наряду и вместе с последними.
Когда ученик достиг этой способности, перед его духовным взором выступают некоторые черты из описанной в предыдущей главе картины. Отныне он может воспринимать то, что существует в духовном мире, как причина физического. И прежде всего внутри этого мира он может познать свое высшее "Я". - Ближайшей задачей его будет теперь некоторым образом врасти в это высшее "Я", т.е. действительно видеть в нем свое истинное существо и вести себя соответственно. Все больше получает он представление и живое чувство о том, что его физическое тело и то, что он прежде называл своим "я", суть только орудия высшего "Я". По отношению к низшему "я" у него возникает такое же ощущение, которое у ограниченного чувственным миром человека бывает к орудию или к повозке, которыми он пользуется. И как последний не причисляет к своему "я" той повозки, в которой он едет, хотя бы он даже говорил "я еду" в том же смысле, как и: "я иду", так и развитый человек, говоря "я вхожу в дверь", в действительности имеет представление: "я вношу в дверь свое тело". Но только это должно стать для него настолько самоочевидным понятием, чтобы он ни на одно мгновение не терял твердое почвы физического мира и чтобы никогда вследствие этого не наступало чувство отчуждения от чувственного мира. Чтобы не стать мечтателем или фантастом, духовный ученик должен с помощью высшего сознания делать жизнь свою в физическом мире не беднее, а богаче, подобно тому, как обогащает ее тот, кто вместо ног пользуется для своего передвижения поездом железной дороги.
Когда ученик достиг такой жизни в своем высшем "Я" - или даже во время приобретения высшего сознания, - ему становится ясным, как пробудить в органе, созданном около сердца, орган духовного восприятия и как им руководить посредством описанных в прошлой главе токов. Этот орган восприятия состоит из более высокой вещественности, которая исходит из упомянутого органа и в сияющей красоте струится по движущимся цветкам лотоса, а также и по другим каналам развитого эфирного тела. Оттуда он сияет наружу, в окружающий духовный мир и делает его духовно видимым, как солнечный свет делает физически видимым предметы на которые он падает.
Каким образом в органе сердца рождается этот высший орган восприятия - это становится понятным только постепенно, в самом ходе развития.
Отчетливо воспринимаемым, в виде предметов и существ, духовный мир становится собственно только для того, кто может подобным же образом посылать этот орган восприятия сквозь свое эфирное тело во внешний мир, чтобы освещать им предметы. Отсюда видно, что полное сознание о вещах духовного мира может возникнуть только при условии, что человек сам наводит на них свет своего духа. Однако в действительности то "Я", которое порождает этот орган восприятия, живет совсем не в физическом теле человека, но, как было показано, вне его. Орган сердца это - лишь место, где человек извне возжигает этот орган духовного света. Если бы он возжег его не здесь, а где-нибудь в другом месте, то вызванные им духовные восприятия не имели бы никакой связи с физическим миром. Но человек должен все высшее, духовное, относить именно к физическому миру и давать духовному через себя воздействовать на последний. Орган сердца и есть именно тот орган, посредством которого высшее "Я" делает "я" чувственное своим орудием и откуда оно управляет этим последним.
Однако ощущение, которое имеет развитый человек перед вещами духовного мира, отлично от ощущения, свойственного чувственному человеку перед физическим миром. Последний чувствует себя в определенном месте чувственного мира, а воспринимаемые им предметы - находящимися "вне" его. Духовно же развитый человек чувствует себя напротив, как бы соединенным с предметом своего духовного восприятия, как бы "внутри" его. И он на самом деле странствует в духовном пространстве с места на место. Поэтому на языке тайноведения его называют также "странником". Вначале он нигде не бывает дома. - Если бы он остался при этом странствовании, он не мог бы действительно определить ни одного предмета в духовном пространстве. Как в физическом пространстве определяют предмет или место тем, что исходят из известной точки, также должно это происходить и в ином мире. И там необходимо отыскать какое-либо место, которое надо сначала подробно исследовать и духовно взять в свое обладание. В этом месте надо основать свою духовную родину, а затем все остальное поставить в то или иное отношение к этой родине. Ведь и живя в физическом мире, человек видит все так, как это влекут за собой представления его физической родины. Берлинец невольно описывает Лондон иначе, чем парижанин. Однако, с духовной родиной это обстоит все-таки иначе, чем с физической. В последней человек рождается без участия со свое стороны; в ней он инстинктивно воспринимает во время своей юности ряд представлений, которые с тех пор невольно бросают для него свой свет на все. Духовную же родину он с полным сознанием образует себе сам. Поэтому исходя из нее, он и судит с полной ясностью и свободой. - Это образование духовной родины на языке тайноведения называется "построением хижины".