Я наблюдаю, как она переваривает новость, и ее брови сходятся вместе. — Я понимаю.
Мой пристальный взгляд ищет ее, когда я спрашиваю: — Ты в порядке?
Она медленно выдыхает, прежде чем сказать: — Да. Я знала, что рано или поздно это произойдет, поэтому я не удивлена.
— Я приведу в порядок твой дом, и когда все будет готово, мы вернемся, чтобы ты могла взять то, что хочешь привезти сюда.
Ее уголки губ приподнимаются в улыбке. — Мне бы этого очень хотелось. — Она хватает меня за руку и тянет в ванную. — Позволь мне позаботиться о твоих руках.
— Хм, мне нравится мысль о том, что ты заботишься обо мне.
Виттория достает маленькую аптечку из-под раковины, и это заставляет меня сказать: — Я не знал, что у нас в ванной есть аптечка первой помощи.
— Я положила ее сюда сразу после переезда. — Она бросает на меня извиняющийся взгляд. — На случай, если мне она понадобится. — Она пожимает плечами, доставая из аптечки антисептическую салфетку. — Это было до того, как я поняла, что ты не причинишь мне вреда.
Я наблюдаю, как она осторожно промывает порезы на моих костяшках пальцев, затем снова смотрю ей в лицо. — Спасибо.
На ее губах появляется легкая улыбка, но она быстро исчезает, когда она спрашивает: — Как ты?
Я озадаченно смотрю на нее. — Я в порядке.
Виттория качает головой. — Как ты относишься ко всему, что произошло? Они были твоей семьей.
Они? Вопросительно посмотрев на нее, я спрашиваю: — Ты знаешь о моей тете?
— Тайни рассказал мне, пока тебя не было.
Я вздыхаю. — Что еще Тайни рассказал тебе?
Ее глаза наполняются состраданием ко мне. — Только то, что Большому Рикки пришлось убить ее, чтобы защитить тебя.
Я качаю головой, прежде чем признаться: — Предательство причиняет боль. — Я подхожу к ней ближе и касаюсь ладонью ее щеки. — Но это ничто по сравнению со страхом, который я испытал, когда обнаружил, что ты сбежала.
Она поворачивает голову и запечатлевает поцелуй на моей ладони, когда берет меня за запястье. Она смотрит на меня снизу вверх и я замечаю, как смягчаются ее глаза.
— Я люблю тебя, Анджело.
Ее признание окутывает меня таким количеством света и тепла, что все вокруг исчезает и остаемся только мы.
Опустив голову, я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и требую: — Скажи это еще раз.
Ее губы изгибаются в красивой улыбке. — Я люблю тебя.
Испытывая отчаянную потребность ощутить вкус ее слов, я прижимаюсь губами к ее губам. Кладу руки по бокам от ее шеи и, удерживая ее на месте, целую ее со всей любовью, которую испытываю к ней.
Мои губы наслаждаются ее губами, в то время как мой язык ведет жестокую войну, и я стону от того, насколько это приятно.
Опуская руки ей на бедра, я приподнимаю ее и сажаю на стойку. Виттория раздвигает ноги, чтобы я мог встать между ними, и, не дожидаясь, быстро расстегивает мой ремень, прежде чем расстегнуть молнию на моих брюках.
Она отодвигает ткань вниз, и когда ее пальцы обхватывают мой член, из моей груди вырывается удовлетворенное рычание. Моя женщина прижимает меня к себе, и я жестко толкаюсь в нее.
— Черт, — я стону от острого удовольствия. — Ты чувствуешься как дом.
Она обхватывает меня рукой за шею и целует.
Вырываясь, я снова прижимаюсь к ее теплому телу, и по мере того, как поцелуй становится более неистовым, я трахаю ее изо всех сил. Звук шлепков смешивается со стонами и всхлипами Виттории.
Я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена, и, зная, что она близко, я просовываю руку между нами и потираю ее клитор.
— Боже, — она выдыхает мне в губы. — Анджело.
Вскоре после ее оргазма, я нахожу свое собственное освобождение глубоко внутри нее.
Наши глаза остаются закрытыми, пока мы вместе кончаем, и я чувствую такую чертовски сильную связь с ней, что ничто и никогда не сможет разлучить нас.