29
НОВА
День свадьбы холодный и ясный.
Я выхожу из душа и обнаруживаю голосовое сообщение от Клэя.
Мое сердце бешено колотится, когда я нажимаю «Воспроизвести».
— Пинк, послушай, насчет вчерашнего вечера... Я чувствовал себя дерьмово после тренировки, и это меня подкосило. Но это не оправдание. Я облажался. Джей рассказал мне о стипендии. Я знаю, как это было важно для тебя, и хотел бы я быть там, чтобы увидеть лицо твоей сестры. И чтобы сказать тебе, как я чертовски горжусь тобой, — его голос понижается. — Я заглажу свою вину. Не могу сказать как, потому что это сюрприз. Но я не могу дождаться, когда увижу тебя в этом платье.
Когда я вешаю трубку, моя грудь расширяется.
В его голосе столько искренности и раскаяния.
Клэй не Брэд. Он не относится легкомысленно к моим чувствам, и я для него не пешка в тайной игре.
У него сложная жизнь, и он пригласил меня в нее, а не держал на расстоянии.
Но достаточно ли этого? Я не могу безрассудно отдать ему свое сердце. У него проблемы с доверием, и я, наконец, понимаю, что значит заботиться о себе.
Я начинаю убирать телефон, но замечаю красное уведомление с цифрой 1, висящее над моей электронной почтой.
Я нажимаю на него и открываю.
Нова,
Мы сняли с вас подозрения и сожалеем о причиненных неудобствах. Мы хотели бы, чтобы вы при первой же возможности вернулись к работе.
Искренне,
мистер Далтон
Это то, чего я хотела весь последний месяц.
Реабилитация.
Только вперед.
Но вместе с этим в моем теле появляется новое напряжение. Получение того, в чем я отчаянно нуждалась все это время, ощущается не так хорошо, как я ожидала.
Я клянусь выбросить эту новость и свою сложную реакцию из головы до конца дня.
Речь идет о моей сестре, напоминаю я себе, спускаясь по лестнице, чтобы взять кофе для Мари и себя.
— Что ты здесь делаешь?! — Брук хватает меня за плечи девяносто минут спустя на площадке.
— Поправляю цветы, — мое лицо искажается, когда я поправляю гирлянду на стульях.
— Тебе нужно одеться, — она уже в платье подружки невесты, нежно-розовый цвет заставляет ее золотистую кожу сиять. Я все еще в халате, но гости не появятся еще как минимум час. — Эй! — окликает она высокую широкую фигуру в рубашке, пересекающую зал. — Подойди и скажи Нове, что эти цветы идеальны.
Майлз одет в темный костюм с голубой рубашкой, которая подчеркивает его голубые глаза. Его взгляд останавливается на Брук, и он ещё раз смотрит на нее.
— Дамы, — он поправляет свой костюм, направляясь к нам. — Вы выглядите...
Брук качает головой.
— Элегантно.
Моя подруга смеется.
— Спасибо.
Я опускаю взгляд на свой халат и шлепанцы.
— Как долго ты был лучшим другом моего брата?
— Вечность.
— Что означает, что ты должен делать то, что я говорю.
— Это не то…
— Например, позаботься об этих цветах, пока Нова собирается, — Брук смотрит на него, ее глаза расширены от напряжения.
Он сдается.
— Все, что угодно.
Брук торжествующе улыбается мне.
— Мы позаботимся об этом.

— Что случилось? — спрашиваю я, поднимаясь по лестнице и обнаруживая обеспокоенную Хлою, выходящую из гардеробной.
— Она не хочет собираться.
— Мари? — я стучу в дверь. — Пора идти.
Я дергаю платье, которое только что надела.
Она не отвечает, и я открываю дверь, чтобы увидеть свою сестру, закутанную в халат, сжимающую в руках свадебное платье и обутую в одну туфлю на высоком каблуке, а другую прижимающую к лицу.
— Ты почти готова? — спрашиваю я.
— Мое платье не подходит, — говорит она. — И у меня сломалась туфля. А свадьба через два часа, — говорит она, — и я не могу идти к алтарю в одной туфле. Люди будут смеяться, и моя жизнь закончится.
У нее срыв.
На секунду я растерялась. Я никогда не видела, чтобы моя старшая сестра выглядела настолько не в своей тарелке.
— Я уверена, что платье подходит. Мы примеряли его три дня назад, — помогаю ей влезть в него и застегиваю молнию.
Платье облегающее, именно таким оно и должно быть.
— Вот так. Ты выглядишь идеально.
— Но не мои туфли.
Одна из них сломана. Кремовый атлас, прикрывающий каблук, порвался.
— Они были дизайнерскими, — простонала Мари. — Они стоили больше, чем моя первая машина.
Я снимаю свои и надеваю их.
— Что ты наденешь?
— Я могу пойти босиком, — ухмыляюсь я.
— Нет, ты этого не сделаешь.
— Хорошо, я починю твои.
— Ты не можешь просто склеить их.
Я тяну за правую сторону каблука, пытаясь заправить атласный край внутрь. Когда я отпускаю его, ткань снова провисает.
— Порвана. Я же говорила тебе, — настаивает Мари.
— Я могу ее починить, — я наклоняюсь над туфлей.
Ее глаза наполняются слезами.
— Ты не можешь это исправить, Нова. Уже слишком поздно.
Я опускаю каблук и беру ее за руку.
— Мне жаль, что я не смогла найти запись маминого пения. Я знаю, какой особенной она была для тебя и как много значило бы ее проигрывание. Мне жаль, что я подвела тебя в прошлом. Прости, что не замечала, когда тебе было трудно. Но мы все делаем все возможное, Мар. То, что выглядит легко со стороны, не всегда так, — я думаю о Клэе, — и даже когда все не идеально, — я беру лицо сестры в руки, стараясь не размазать ее макияж. — Ещё может быть что-то хорошее.
Сестра моргает, как будто видит меня в первый раз.
— А теперь пойдем, — говорю я с улыбкой. — Давай подготовимся к этой свадьбе.
Мы спускаемся по лестнице, и мое внимание привлекают цветы, приколотые к перилам.
Проволока покрыта белым атласом.
Я разматываю полоску, и с нее срывается цветок. Мари задыхается.
— Что ты делаешь?
Я протягиваю руку за туфлей, и она передает ее мне, все еще шокированная.
Я беру туфлю и с обматываю ткань проволокой с цветком, закрывая разрыв.
— Вот так.
— Это не ровно, — она колеблется. — А вторую сможешь?

Только когда все девочки наконец готовы идти к алтарю, я начинаю скучать по маме и папе.
Сейчас я сижу в конце прохода и сожалею, что их нет здесь, чтобы посмотреть, как Мари идет к алтарю.
Я не могу думать об этом сейчас, когда звучит музыка и из дверного проема выглядывает лицо моей сестры.
Звучит музыка, и процессия начинается.
Пока я иду к алтарю, то не вижу парней, но когда поворачиваюсь лицом к рядам гостей, невозможно не заметить высоких красивых мужчин сзади.
Мари появляется в конце прохода. Ее волосы наполовину собраны в пучок, наполовину распущены, платье «русалочка» сексуальное и современное и так подходит Мари. Я в восторге, что вижу ее такой счастливой.
Снимки делаются быстро.
Мари улыбается, глядя только на Харлана, и начинает идти к алтарю, у нее в руках буйство розовых цветов, оттенки которых соответствуют ее помаде и румяным щекам.
Она во всех отношениях похожа на невесту, даже в сломанной туфле, и я не замечаю цветок, пока она не подходит почти вплотную.
Я потираю затылок, чтобы снять напряжение. Это не такая уж большая разница.
Но это так.
Маленький признак ее срыва. Это крошечная трещина в совершенстве. И это радует.
Она подходит к Харлану, который выглядит таким же ошеломленным, как и она.
Покалывание привлекает мое внимание к толпе, и я замечаю, что Клэй наблюдает за мной. Его взгляд согревает меня.
Он великолепен в темном костюме. Его татуировки незаметны, за исключением дорожки, медленно поднимающейся по шее. Я не знаю, когда он появился здесь, но я рада, что он это сделал. Я слегка улыбаюсь, и он отвечает мне тем же.
Священник начинает свадьбу, и я сосредотачиваюсь на этом. А не на мечтах, которые, увидев Клэя в церкви, вдруг закрутились в моей голове.
Когда они обмениваются клятвами, я позволяю себе на мгновение помечтать.
Нова, ты моя навсегда.
Я буду ставить тебя на первое место.
Любить тебя и лелеять.
Я буду рядом в горе и радости.
Я хочу верить, что у нас с Клэем есть шанс. Не какое-то дикое приключение, а шанс на настоящие отношения и будущее.
Брук протягивает мне салфетку, и тут я понимаю, что глаза у меня влажные.
Клятвы завершены, Харлан и Мари целуются под оглушительные аплодисменты. Они расписываются в свидетельстве вместе с Хлоей и шафером Харлана, а мы собираемся вокруг, чтобы сфотографироваться у алтаря.
Глаза Мари встречаются с моими, и я могу сказать, что она взволнована, но в них мелькает мимолетная грусть.
Песня, которую обычно пела мама, не звучит в этот особенный момент.
Я подхожу к Мари и обнимаю ее, и она обнимает меня в ответ, прежде чем отстраниться, чтобы взять Харлана за руку.
Прежде чем они успевают спуститься по ступеням от алтаря, сзади встает хор и начинает петь.
Моя сестра замирает, когда слова песни «Дом» зазвучали в десятке голосов.
Мари задыхается, прижимая руку с букетом к лицу.
Я тяжело сглатываю. Клэй встречает мой взгляд.
Ко второму куплету Мари и Харлан спускаются по ступенькам. Она улыбается и плачет, ее губы дрожат, когда она опирается на своего нового мужа.
Клэй кивает мне.
Кивок с «тайной улыбкой».
Этот кивок в стиле «я сделал единственное в мире, что могло бы сделать этот день лучше».
Мое сердце начинает биться чаще, и я не знаю, на сколько времени оно остановилось.

Фотограф приходит и забирает нас сразу после церемонии. Мне удается незаметно вытащить телефон, пока мы идем к месту съемки.
Ворчун: Ты прекрасно выглядишь.
Сообщение приходит в перерывах между позами.
Нова: Ты и сам выглядишь не плохо. Если тебе повезет, я приберегу для тебя танец.
В садах мы позируем маленькими и большими группами со счастливой парой. После того, как я, кажется, сделала сотни снимков, мой телефон снова срабатывает.
Ворчун: Я забираю их все.

К тому времени, когда мы возвращаемся с фотосессии, зал ломится от гостей. Каждая поверхность покрыта цветами, а на сводчатом потолке коридора подвешены мягкие светильники. Начинается свадьба, и молодожены рассаживаются за главный стол.
Ведущий, шафер Харлана, произносит вступительные слова и несколько шуток о нем самом, от которых все просто смеются, прежде чем он представляет Хлою.
Она встает и выходит вперед. С улыбкой, столь же искренней, сколь и легкой, она рассказывает о том, как они познакомились и сблизились. Мы все втянулись. В толпе нет ни одного человека, который не был бы очарован, включая игроков. Джей облокотился локтями на стол и свел брови, как будто его ни за что нельзя оторвать.