Я удивлена и потому, что не увидела в его профиле ничего об этом, и потому, что он предлагает.
— Ты вышвырнул меня из своей машины прошлой ночью, а теперь предлагаешь помощь.
— Мне нужно было выспаться.
— Разве это не должна быть моя фраза?
Пауза.
— Если ты станешь еще красивее, это будет проблемой.
Мое сердце замирает.
Комплимент от Клэйтона Уэйда? Это как бриллиант, вытащенный из грязи.
Это — и безопасность того, что я нахожусь за много миль от него — придает мне смелости.
— Я подумала, что тебе, возможно, нужно было попасть в другую компанию. Например, Кардашьян, которая написала тебе сообщение.
— А?
Я поднимаю руку.
— Или как там ты называешь своих горячих поклонниц с Кодиака. Кодашьянки?
Он фыркает. Приятно пошутить с ним.
— Вот и все, твой смешок за весь день, — указываю я.
— Точно.
— Разве что, может быть, на фотографии не была изображена ее левая грудь, так что это было «нет»?
На этот раз он громко смеется.
— Это было бы нарушением сделки.
— О нет, это уже два смешка, — предупреждаю я. — Явное нарушение правила «один в день».
— Похоже, ты — мое исключение.
Мне нравится, как это звучит.
Я снова рассматриваю рисунок перед собой, радуясь, что он его не видит.
— Хорошо, потому что я не выстраиваюсь в очередь, как одна из твоих кодашьянок.
— Я тебя об этом и не просил.
— И мне все равно, с кем ты трахался прошлой ночью, — сообщаю я ему, зажимая телефон между плечом и ухом, когда начинаю добавлять татуировки на его плече.
У него бицепсы больше, я уверена в этом.
Я прикусываю губу и соответствующим образом растушевываю контур.
— Тогда мне не нужно говорить тебе, что это была одиночная миссия.
Карандаш отскакивает от моего колена и со звоном падает на пол.
Я разворачиваю и скрещиваю ноги, чувствуя восхитительное натяжение между бедер, когда представляю, как он ложится обратно в постель, снимает свои треники и обхватывает кулаком свой член.
Прошлой ночью он сделал вид, будто сожалеет о поцелуе. А сегодня он запечатлел в моем сознании образ того, как он сам себя ублажает.
Кто-то выкрикивает его имя на заднем плане.
Я бросаю взгляд на часы и понимаю, что мы разговариваем уже пятнадцать минут.
— Ты на тренировке?
— Да. Мне нужно идти, пока тренер не оштрафовал меня.
— Он может это сделать?! Боже. Поторопись и повесь трубку.
— Повешу.
Но я тронута, что он улизнул, чтобы поговорить со мной.
— Подожди! Передай от меня привет Майлзу, — говорю я, нагибаясь, чтобы достать карандаш.
В ответ на это я слышу раздраженное мычание.
— Что за херня у тебя с Майлзом?
Моя ухмылка становится шире.
— Мы предназначены друг другу судьбой.
Когда он отвечает, я чувствую низкий гул, как будто он прижимается губами к моей коже.
— Прошлой ночью ты цеплялась не за Майлза.
У меня за пульсировала сердцевина.
Я все еще ощущаю покалывание, когда он отключается.
Когда я возвращаюсь к своему рисунку, оказывается, я могу дорисовать его по памяти.