Она тяжело вздыхает. Я воспринимаю это как утвердительный ответ.
— Однажды невзрачная принцесса собиралась навестить своего хорошего друга Недди, как вдруг ее похитил самый большой, сильный и красивый пес, которого она когда-либо видела. Он был королем всех собак - вожаком, так сказать, - и славился своей храбростью и интеллектом. По интеллекту он намного превосходил маленькую принцессу-верблюдицу. Что было довольно трогательно, несмотря на ее заблуждения относительно собственных умственных способностей.
— Тебе настолько не хватает воображения, что у тебя в голове дыра там, где должен быть мозг.
Сдерживая смешок, я продолжаю свой рассказ.
— Итак, храбрый, сильный, красивый пес-король воинов...
Слоан бормочет:
— Охренеть, не встать.
— ...запирает маленькую принцессу-верблюдицу в своем замке. Его план состоял в том, чтобы расспросить ее о своем заклятом враге, с которым она подружилась. Однако, чего он не знал, так это того, насколько неряшливы верблюдицы. Да к тому же вонючи. Через несколько дней все вокруг провоняло отрыгнутой ею, полупереваренной травой. В замке пахло, как в гигантском мусорном баке в жаркий летний день. О, и прибавь сюда жирный мех. И навоз.
— Очаровательно. Случайно, имя этой верблюжьей принцессы не сленговое? Обдолбанная? Пыхнутая?
Слоан говорит это таким кислым тоном, что я с трудом сдерживаю смех.
— Нет. Ее звали ЖОПРА – Женщина Обожала Почесать Речевым Аппаратом.
— ЖОПРА. Потому что она так много говорила. Ты упустил свое истинное призвание в стендапе, гангстер.
— Я довольно забавный, не так ли?
— Ты был бы намного смешнее со сломанным носом.
В палату входит медсестра. Слоан язвительно замечает:
— О, отлично, может быть, она принесла клизму, с помощью которой мы сможем вытащить эту штуку из твоей задницы.
Мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.
Медсестра представилась Нэнси и сказала, что собирается измерить Слоан артериальное давление. Затем медсестра поворачивается ко мне с неуверенной улыбкой.
— И вы, должно быть, отец ребенка.
Слоан разражается хриплым смехом. Переворачиваясь, чтобы позлорадствовать надо мной, она говорит:
— Офигеть! Да, это мой папа, отец Хронос, вон там. Он далеко не так молод и красив, как сам о себе думает.
Улыбка медсестры меркнет.
— Я имела в виду отца ребенка.
Я сижу неподвижно. Мой желудок сжимается в узел. Внезапно становится очень трудно дышать.
Слоан все еще смеется.
— Молодец, гангстер. Сколько ты заплатил ей, чтобы она это сказала?
Когда Слоан видит выражение моего лица, ее смех затихает. Широко раскрытыми глазами она оглядывается на медсестру. Ее лицо бледнеет, а голос звучит сдавленно:
— Подождите. Что… какой ребенок?
По крайней мере, у медсестры хватает хороших манер выглядеть извиняющейся, когда она отвечает:
— Врач вам не сказал? Вы беременны.