7.

Советник Ван спешил по шумным внутренним коридорам крепости за Великой Стеной, его мысли гудели. Он шел,  лавируя между телами раненых и измученных; между солдатами в помятых доспехах и с затравленным выражением лиц; между теми, кто сидел у стены или стонал в агонии, или мертвыми неподвижно лежавшими на носилках, их ужасные раны были скрыты под тонкими белыми простынями.

Последствия битвы были ужасны, и забота о мертвых и раненых была гигантской задачей. Но как бы бессердечно это ни звучало, тем, кто еще достаточно силен, чтобы сражаться, придется быстро сплотиться. Им придется прибегнуть к каждой унции своей подготовки и дисциплины, чтобы прийти в себя, мобилизоваться и сосредоточиться на поставленной задаче. Таоте снова нападут, и сделают это скорее раньше, чем позже; об этом не могло быть и речи. Мужчинам и женщинам, которые жили в крепости и сражались на Стене, разрешат оплакивать своих павших друзей и родственников - но только после того, как угроза Таоте не будет отражена, или не уничтожена, в течение следующих шестидесяти лет.

Оставив позади себя хаос схватки, Ван шел теперь по более тихим коридорам, настолько тихим, что атмосфера здесь была сродни монастырю или какому-то институту обучения и созерцания. Он приближался к Залу Знаний, когда из-за колонны в коридоре впереди вышел молодой человек в зеленой мантии, его гладкие черные волосы были собраны в пучок, а на длинном лице застыло что-то среднее между застенчивостью и угрюмостью.

Хотя молодой человек старался выглядеть беспечным, даже высокомерным,  Вану было ясно, что он, без сомнения, прятался здесь во время всей битвы, скорчившись и дрожа, как трусливая дворняжка. Однако Ван предпочел не обращать внимания на трусость молодого человека. Не было никакой пользы в конфронтации с имперским офицером информации и связи.

- Ах,  Шен, - сказал он, как будто только об этом человеке он и думал по дороге сюда, - я хочу, чтобы вы кое-что нашли для меня. Девять веков назад, кажется,  это был Год лошади,  я помню, были записи о происшествии в Юго-Западной башне на третий день осады. Не могли бы вы найти их для меня?

Сначала Шен посмотрел на него так, словно собирался отказаться, а потом резко кивнул.

- Спасибо, - сказал Ван. -  Да,  Шен?

- Слушаю вас.

Ван великодушно улыбнулся: -  Успокойтесь. Все хорошо.

* * *

Комната была спартанской. В ней стояли стол и два соломенных тюфяка с фонарем на каменном полу между ними.  Пэн Юн и еще один солдат подвели  Пьеро к одному из матрасов и осторожно положили  на него. Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь,  Пэн Юн увидел человека, который называл себя Уильямом, стоящим перед одним из многочисленных длинных зеркал, прислоненных к стене коридора. Эти были запасные зеркала, которыми  можно будет заменить поврежденные на Стене, что и нужно будет сделать уже сегодня.

Пэн Юн с любопытством посмотрел на Уильяма. Мужчина смотрел на свое отражение с открытым ртом и ошеломленным выражением лица. Внезапно он заметил, что Пэн Юн и другой солдат наблюдают за ним, и ошеломленно повернулся к ним.

Он выглядел расстроенным, почти смущенным. Заговорил он тихим, дрожащим голосом. Хотя Пэн Юн не понял, что тот сказал, но смог догадаться.  Это было видно по выражению лица человека, и по тону его голоса.

Ясно было одно, что, приехав из первобытной страны, он никогда раньше не смотрел на себя, никогда не видел, как он выглядит, и устыдился своей внешности.  Пэн Юн не удивился. Хотя иностранец, несомненно, был храбрым, но выглядел он как зверь -  весь в крови и грязи, как новой, так и старой, его одежда представляла собой лоскутное одеяло из отвратительных лохмотьев, а волосы и борода были спутаны и грязны.  Его лицо, обветренное от жары и холода, было покрыто коростами грязи, глаза налиты кровью, а губы были сухими и потрескавшимися.

От него неприятно пахло. И пахло очень плохо  не только из-за  свежей человеческой  крови, а из за крови Таоте,  которая запятнала его кожу и одежду.

Тем не менее,  Пэн Юн, став свидетелем мужества этого человека и его товарища на поле боя, проникся к ним большим уважением.

Сложив ладони чашечкой, он сказал: -  Мы друзья …

Иностранец Уильям  на мгновение посмотрел на него. А затем, словно поняв, что сказал Пэн Юн, он улыбнулся и кивнул, и его зубы казались очень белыми на грязном лице.

* * *

Огни горели на сторожевых башнях по всей линии Великой Стены. Лин Мэй, слишком обеспокоенная, чтобы лечь спать, бродила по парапету, производя полуночный осмотр. Огни, равномерно расположенные, тянулись по обе стороны от нее, насколько хватало глаз. Самые дальние из них были не более чем искрами, мерцающими на горизонте, но она знала, что есть и другие огни, невидимые отсюда, которые простираются еще дальше, что еще много тысяч солдат охраняют Стену на многие мили в обоих направлениях, все они знают, что произошло здесь сегодня, и все они  были готовы ко всему  и  тоже нервно ждали нового  нападения Таоте.

Однако именно здесь, прямо напротив Нефритовой горы Гоуву, которая мерцала в темноте болезненным зеленым светом,  Таоте всегда совершали свое первое вторжение – и поэтому здесь сосредотачивались самые эффективные оборонные силы Великой Стены  - и до сих пор это себя срабатывало. Несколько сотен солдат Безымянного Ордена были искалечены или убиты в сегодняшнем сражении, но уже были вызваны подкрепления из других полков Корпуса, чтобы заполнить пробелы.

Лин Мэй лично знала многих из погибших - выросла с ними, тренировалась с ними, обедала с ними и смеялась, но сейчас она держала свои эмоции под контролем. В то время как Таоте были постоянной угрозой, у нее не было времени  на скорбь.  Этому она уделит время  позже, когда закончится война, и враг будет побежден.

Однако это не означало, что она могла спать спокойно. Она пыталась - ее тело чувствовало себя достаточно истощенным - но каждый раз, когда она закрывала глаза, воспоминание о битве возвращалось у ней,  и от этого шум и ужас, казалось, усиливались  во тьме, угрожая коварно проникнуть в самую ее сердцевину и поглотить ее изнутри.

И вот, наконец, отказавшись от сна, она решила прогуляться по основной дорожке наверху Стены, чтобы занять свой ум чем-то большим, чем собственные мысли. В ту минуту, когда она вышла на прохладный ночной воздух, она поняла, что приняла правильное решение. Потому что, несмотря на то, что произошло здесь сегодня, она мгновенно успокоилась. Она сосредоточилась, пытаясь определить  точку  центра своего существа и с удовлетворением обнаружила, что она осталась непоколебимой.

Все свидетельства битвы вчерашнего дня были уже убраны. Убитых унесли  вниз в специальные камеры, построенные под землей, чтобы они покоились там, на холодных каменных плитах. Кровь была смыта галлонами воды, которая, изгибаясь,  струями  сливалась из дренажных щелей, на песок сотнями футов ниже. Теперь же каменная мостовая под ногами Лин Мэ была сухой, как и песок пустыни у основания Стены.

Она прошла мимо солдат на страже, их было много десятков, а их напряженные глаза были устремлены на далекую долину, где Нефритовая гора Гоуву  мерцала, как нечто огромное. Солдаты дежурили группами по три человека, сменами, каждый стоял на страже в течение двух часов, а затем отдыхал в течение следующих четырех, пока снова не наступала их очередь. Позади каждого солдата, с некоторыми, из которых она обменялась короткими кивками, находилась еще пара солдат, растянувшихся на тонких циновках на твердой земле и спавших рядом со своим оружием. Некоторые из них дергались во сне. Один или двое застонали, их лица дергались от ужаса или отчаяния. Она знала, что сегодня многих будут мучить кошмары. Несмотря на то, что Таоте уже отступили, ночные сны все еще были полны зубов и когтей.

Лин Мэй обогнула изгиб стены и остановилась, увидев неожиданное зрелище. Там, скрестив ноги, в тени, прислонившись спиной к выступу, сидела большая темная фигура человека, клубы пара окутывали его лицо. Пар поднимался из изящной фарфоровой чаши, которую он изящно держал в огромной узловатой руке. Лин Мэй подошла ближе, и мужчина поднял голову. Несмотря на тени и пар, она могла видеть, что его бородатое лицо выглядело осунувшимся, изможденным.

- Генерал Шао, - мягко произнесла Лин Мэй. - Вам надо отдохнуть.

Шао сделал еще один глоток чая: - Я достаточно выспался за свою жизнь.. Ты выросла у меня на руках. Я многому научил тебя, а ты с радостью внимала мне. Но и Таоте стали умнее -  Он снова обратил свое внимание на гору Гоуву,  ядовито светящуюся вдалеке. -  Советник Ван оказался прав. Он предупреждал, что Таоте  изменились и они развеваются. Но его никто не слушал. Враги, с которыми мы сразились сегодня стали намного умнее, чем шестьдесят лет назад. 

Лин Мэй села рядом с ним. Она подумала о том, чтобы положить руку ему на плечо, ободрить и поддержать, но передумала.

-  Мы были готовы к этому, - сказала она. -  Вы хорошо нас подготовили.

- Мы были готовы, …  готовы к врагу шестидесятилетней давности. Молюсь, чтобы этого было  достаточно.  -  Его глаза снова метнулись к ней.  Через мгновение он сказал: -  Ты должна знать, Лин Мэй,  Совет Императора  не просто усомнился в советнике Ване, а сделал больше … Заставив меня препираться  с ними, чтобы сохранить его в качестве моего советника… После этого, прислав Шена шпионить за нами...  -  Его лицо окаменело от отвращения.

Лицо Лин Мэй тоже стало суровым, выражая сочувствие своему командиру:  - Мы победим, как всегда, - решительно заявила она.

Шао улыбнулся своему духу. Затем выражение его лица снова стало мрачным.  - Держи иностранцев поближе.  Сделай  их пребывание удобным.  Прислушайся к ним, что они могут предложить ... но они … они никогда не должны уйти отсюда живыми. Мы должны сохранить тайну Стены.