- Мы можем только надеяться, что у них там есть приличный бордель, иначе мы проделаем весь этот путь без всякой цели. Заметьте. Печально покачав головой, он оглянулся на свою аудиторию, колонну мужчин, марширующих по четыре в ряд позади него. - Женщина такого типа, которая забралась так далеко в горы, вряд ли преуспеет в более мягкой части профессии. И я действительно ненавижу, когда продавщица матрасов, сосущая мой член, может пощекотать мне яйца своей бородой. Марк покачал головой в ответ на обличительную речь своего знаменосца, шагая по дороге рядом с коренастым ветераном, решив, как всегда, не прислушиваться к привычным горьким жалобам пожилого человека при любом намеке на трудности. Восемнадцать месяцев в качестве центуриона Морбана научили его, что, хотя двадцатипятилетнего ветерана можно было заставить замолчать на минуту или две, он редко оставлял предмет своего гнева надолго. Один из солдат, с трудом продвигавшийся в строю позади них, повысил голос, пользуясь безопасной анонимностью окружающих его людей, чтобы еще больше спровоцировать знаменосца.
- Нормального пива тоже не будет, а, Морбан?
Поймав взгляд Марка, знаменосец мудро воздержался от ответа, наклонив голову, чтобы прислушаться к ожидаемому звуку, и тихо отсчитывая время в ожидании.
- Пять, четыре, три, два...
Возмущенный рев, раздавшийся у них за спиной, заставил обоих мужчин вздрогнуть, несмотря на то, что они оба ожидали этого. Марк обменялся взглядом с Морбаном, когда Квинт, его избранник, разразился тирадой раздраженных оскорблений в адрес безымянного солдата.
- У меня есть чертовски хорошая идея, кто из вас, обезьян, только что открыл рот, и когда я точно узнаю, кто это был, вы пожалеете, что присоединились к нам! Я буду заставлять тебя выполнять дополнительные обязанности так долго, что твой член отсохнет, прежде чем ты сможешь сделать с ним что-нибудь получше, чем играть в "дрочи корнишон"! Я сломаю свой гребаный шест о твою спину, а потом я.
- Позови еще одного, хорошо, Квинт? Голос знаменосца был достаточно тих, чтобы его услышал только Марк, и избранный выкрикнул свой вызов в холодный горный воздух.
- Я, блядь, вызову еще одного! Вот что я сделаю! Знаменосец ухмыльнулся своему офицеру.
- Сегодня это уже пятый раз. Морбан снова выигрывает. Не обращая внимания на приподнятую бровь своего центуриона, он прочистил горло и положил конец тираде своего коллеги, проревев первую строчку маршевой песни, которую много пели за последние несколько недель, когда тунгрийские когорты прошли маршем вдоль северной границы империи вдоль Рейна и Реки Данубий.
- Я получил пять, продав свой плащ. Он на мгновение сделал паузу, чтобы позволить солдатам столетия присоединиться к нему, заглушив возмущенный голос своего избранника, когда они в прекрасном стиле запели песню.
...еще пять, продав свое копье, в финальную пятерку, продав свой щит, это пятнадцать трахов, моя дорогая! Он подмигнул своему центуриону, когда люди позади них затаили дыхание, готовясь к припеву песни, и Марк не смог удержаться от ответной кривой улыбки. Его знаменосец и избранный большую часть времени были на ножах, и Морбан пользовался любой возможностью, чтобы получить преимущество в их непростых отношениях.
Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать, двенадцать, одиннадцать трахов, моя дорогая, и когда мы дойдем до десяти трахов, тогда я зайду выпить пива!
Марк перестал маршировать и сошел с дороги, наблюдая за проходящими солдатами, положив руки на рукояти мечей, которые уже давно принесли ему прозвище ‘Два ножа’. Столетия когорты устало проносились мимо него вверх по длинной дороге, курс которой изгибался вместе с дном долины, поднимаясь к покрытым туманом вершинам, которые были их целью на этот день.
Все еще веселишься, юноша? Кивнув в ответ на приветствие своего коллеги Отона и рассмеявшись подмигиванию, появившемуся на покрытом морщинами и побоями лице пожилого человека, когда Седьмая центурия когорты маршировала мимо, Марк потянулся, оглядывая колонну вдоль всей ее длины. Воспользовавшись моментом, чтобы насладиться солнечным теплом на лице, он расправил плечи и повернул голову, чтобы немного размять затекшую шею. Его тело, и без того жилистое, с бугристыми мышцами от ежедневного ношения на спине пятидесяти фунтов оружия и доспехов, было доведено до совершенства за три месяца долгой дороги из крепости Бонна в Нижней Германии. Он огляделся вокруг, на возвышающиеся холмы по обе стороны длинной прямой ленты дороги, прикрыл свои карие глаза от послеполуденного солнца рукой с длинными пальцами и долгое время размышлял о гористой местности вокруг них, прежде чем его размышления были прерваны.
- Значит, у тебя все еще проблемы со стариной Квинтом, не так ли? Я слышал, как он кричал отсюда, и мы достигли того момента, когда даже самые стойкие из избранных мужчин обычно висят на своих подбородочных ремнях вместе с остальными из нас. Он снова двинулся в путь, когда центурион Восьмой центурии прошел мимо него, печально покачав головой в ответ на вопрос своего друга.
‘ А ты как думаешь, Дубн? Митра знает, что ты был достаточно суров, когда был моим избранником там, в Британии, но ты всегда был достаточно справедлив с мужчинами. Да, ты был с ними настолько суров, насколько это было необходимо, когда они в этом нуждались, но даже ты знал, когда нужно позволить им немного ослабить хватку. Здоровяк кивнул в знак согласия, почесывая кожу под густой бородой и стряхивая пот с пальцев.
- В то время как Квинт.
- Кажется, он никогда не дает им ни минуты передышки. Каждый крошечный проступок, все обычные глупые мелочи, которые совершают солдаты, - все это заставляет его кричать на них, как будто они новобранцы, а не закаленные в боях солдаты. То, как Юлий привык мириться с этим, ставит меня в тупик. Его друг искоса взглянул на него.
- У Юлия никогда не было с этим проблем, Марк. Он получил прозвище “Отхожее место” не без веской причины, он действительно может быть полон дерьма, когда считает это необходимым. - Он сделал многозначительную паузу. - И он считает, что большую часть времени это необходимо. Не то чтобы я не любил его как брата, но когда я был его избранником, до того, как я решил превратить тебя из сопливого юнца в наполовину приличного центуриона, он регулярно говорил мне, что я недостаточно строг к его людям. Поэтому, когда в прошлом году меня перевели командовать вашей старой центурией, он воспользовался своим шансом и назначил на эту должность Квинта. Марк печально кивнул.
- И теперь мне приходится иметь дело с последствиями. Я не могу понизить этого человека в должности без веской причины.
‘ Которого, можешь быть уверен, он тебе никогда не даст. Может, он и немного придурок, но, честно говоря, он настоящий солдат.
- И я, вероятно, не смогу убедить его быть более снисходительным. Дубн снова кивнул.
- У тебя больше шансов убедить Морбана прекратить играть в азартные игры. Или пить. Или кто.
‘ Да. Так что, полагаю, мне просто придется с этим смириться. - Марк вздохнул, глядя вдоль колонны на возвышающиеся перед ними вершины. ‘По крайней мере, этот непрерывный марш подходит к концу, хотя бы на несколько дней’. Дубн фыркнул.
- Да, но ценой того, что ты будешь сидеть на вершине горы в компании только кучки шахтеров и коз. Это, а также все женщины, которые добрались сюда в поисках золота или замужества. Хотя они, скорее всего, будут примерно такими же красивыми, как козы. Его друг улыбнулся. Морбан говорил мне об этом всего минуту назад.
Я собираюсь просмотреть колонку и посмотреть, как Кадир относится к моему старому столетию. Дубн рассмеялся.
- В таком случае вы можете ожидать, что получите коровьи глаза от Лица со шрамом. Я слышал, он все еще рассказывает любому, кто достаточно глуп, чтобы слушать его болтовню по этому поводу, насколько неправильно было то, что вы не взяли с собой нескольких отборных людей, когда Юлий назначил вас во главе Пятой Центурии. Несколько избранных мужчин, включая его и его подругу Шангу, конечно. Марк пожал плечами.
- Когда Юлий назначил меня руководить своей старой центурией, он ясно дал понять, что я не должен пытаться вытеснить хороших людей из Девятой. Мне повезло, что я взял с собой своего знаменосца, хотя это, возможно, странное новое определение слова "повезло’. Юлий сказал мне, что не было никакой необходимости приводить с собой кого-либо еще, поскольку я унаследовал “лучшее кровавое столетие в когорте”. Он также упомянул, что “Первому Копью это бы не понравилось”, если бы я даже подумал о перемещении людей между столетиями. Дубн поджал губы.
- Да, но я бы хотел, чтобы он перестал упоминать имя своего предшественника всякий раз, когда хочет что-то оправдать. “Не позволяйте своим людям сбавлять темп марша, Первому Копью это бы не понравилось". Марк улыбнулся ему в ответ, удивленный тем, что оценил юмор своего друга, учитывая травму, нанесенную недавней смертью их бывшего старшего центуриона в Германии.
- Действительно. “Не пей слишком много этого красного, Первому Копью это бы не понравилось”. Дубн ухмыльнулся, поднося чашку к губам.
- Когда мы все очень хорошо знаем, что Секст Фронтиний проглотил бы это так же быстро, как и все остальные из нас. Марк вздохнул.
- Я знаю, он просто делает все возможное, чтобы мы не задирали нос, но все равно, я бы сказал, пришло время отпустить дядю Секста. В любом случае, я собираюсь посмотреть, как дела у Девятого. Марк снова сошел с дороги и подождал, пока его бывшая центурия поравняется с ним, пристроившись рядом с их центурионом и кивнув в знак приветствия. Мужчины были хорошими друзьями, и некоторое время они разделяли дружеское молчание среди звона снаряжения и стука подкованных сапог, которые обычно сопровождали их на марше, пока его внимание не привлек штандарт века.