— Почему твоя комната такая обычная? — она меняет тему. — У тебя нет ни одной фотографии, ни одной ленты или трофея.
— Мне не нужны напоминания о вещах, которые уже произошли, — они и так живут в моей голове... — И я не привязываюсь к вещам.
Или к людям.
Особенно к людям.
— Дай угадаю, твоя комната полна памятных вещей. На твоей кровати лежит одеяло, которое сшила твоя бабушка. И у тебя есть маленький письменный стол с доской объявлений, покрытой лентами участия и наградами, которые будут бессмысленны для тебя через пять лет. Может быть, несколько фотографий в разных рамках...
— Ну и дела. Как будто ты был в моей комнате.
— Правда?
Шеридан качает головой и делает глоток воды.
— У меня есть покрывало, но не одеяло. Куплено в комиссионном магазине. И у меня нет стола, потому что в моей комнате недостаточно места, чтобы поместились кровать и комод. У меня много фотографий, но не так много, как ты, наверное, думаешь. И все мои бессмысленные награды хранятся в пластиковой коробке на верхней полке моего шкафа.
— Достаточно близко.
Шеридан пожимает плечами, затем ставит воду на пол, поправляет хвост и проверяет время. Я не могу позволить ей уйти. Это небезопасно.
— Из всех бассейнов той ночью, почему ты выбрала мой? — спрашиваю, чтобы задержать ее. К тому же, мне любопытно. — В этом городе, наверное, сотни бассейнов.
— Легко, — говорит она. — Твой расположен дальше от дома. У всех остальных бассейны находятся прямо на заднем дворике. Наверное, думала, что никто меня не увидит, если я искупаюсь в твоем...
Умная.
— Зачем ты разбил бутылку пива? — спрашивает Шеридан, в свою очередь.
— Я был зол.
— Потому что я пробралась туда?
— Потому что ты убегала от меня, когда я с тобой разговаривал, — говорю я. — Я точно знал, кто ты, как только увидел твое лицо. И когда ты убежала, была просто еще одной Роуз, которая не уважала Монро и имела наглость избежать последствий.
Моя челюсть сжимается так же, как в ту ночь.
Но я не хочу злиться. Я чертовски измотан.
Поднявшись, Шеридан собирает свои вещи и идет в мою сторону.
— Я почти уверена, что теперь я заплатила свое покаяние. Ты так не думаешь?
Ее сладкий аромат проникает в мои легкие, а ее рот так близко, что я могу поцеловать ее.
— Мы должны делать это чаще, — говорю я. — Может быть, сделать это регулярным...
Ее стеклянный взгляд ищет мой.
— Я уезжаю в колледж в конце месяца.
— Также.
Мы остаемся неподвижными в плотной тишине, пространство между нами отягощено тем, что никто из нас не произносит.
— Пока мы на одной волне, — говорит Шеридан после минуты спокойного размышления. — Это просто перепихон.
— О большем я и не мечтаю.
У меня в груди все сжимается, потому что я лживый ублюдок. Она снилась мне прошлой ночью, и позапрошлой. И еще есть мечты наяву. Я занимаюсь своими делами и вдруг ловлю себя на том, что думаю о ее вкусе, о том, как ее тело идеально прилегает к моему, о сладком аромате ее волос, или о том, какое застенчивое лицо делает Шеридан, когда пытается не улыбнуться на что-то, что я сказал.
Блять.
Блять, блять, блять.
— Розочка, — говорю я.
— Да?
Я обхватываю руками ее талию и притягиваю к себе.
— Я не думаю, что тебе стоит уходить.
Шеридан хмурится.
— Я не могу остаться на всю ночь...
— Тебе пока не стоит садиться за руль. Прошло недостаточно времени.
Она начинает протестовать, но я сжимаю ее мягкие, как лепестки, губы своими.
— Возвращайся в постель. Я сделаю так, чтобы это стоило того.