20

СЕЙЧАС И ТОГДА

Наши дни

Нью-Йорк

Театр Граумана

Я обдаю лицо водой, чтобы смыть остатки сценического грима. Вытеревшись насухо, я смотрю на незнакомку в зеркале.

Никаких накладных ресниц, подкрашенного румянца или красных губ, как у Лолиты. Лишь одна я. Бледная, пятнистая кожа. Оливковые глаза слишком уставшие, чтобы лучиться блеском. Каштановые волосы уложены чрезмерным количеством лака, чтобы блестеть.

У меня нет отвращения к своему внешнему виду. Все вполне гармонично.

И все же, кто эта девушка, смотрящая на меня? Где-то по пути я словно потеряла представление о том, как сильно она мне нравится.

Мой новый психолог помогает мне. За четыре сеанса мы проделали большую работу.

Мы поговорили на самые разные темы: о моем детстве, о моей чрезмерно критичной матери, о моем эмоционально отстраненном отце, о моем желании угождать людям, о разводе моих родителей, и, конечно же, об Итане.

Всегда об Итане.

Она заставила меня описать наше знакомство. Наш первый поцелуй. Момент, когда я осознала, что влюблена в него.

Заставила вспомнить все способы, которыми он меня очаровывал.

Я понимаю, что мы должны поговорить и о плохих временах тоже. Я просто не могу набраться смелости пережить это снова.

Раздается стук в дверь.

— Войдите.

Мне даже не надо оборачиваться, чтобы знать, что это он.

Он становится позади меня, его грудь излучает тепло, хоть он даже не касается меня. Я наблюдаю, как в зеркальном отражении изучает меня. Выражение его лица заставляет меня задуматься, что же он видит такого, чего не вижу я.

— Ты была потрясающей эти вечером.

Я качаю головой.

— Нет, это ты был. Я просто подзарядилась от тебя.

— Это не то, что я помню.

 Это потому, что тебе известны все проверенные фразы, которые нужно сказать, чтобы сделать мне приятно.

— Ох, правда? Я делаю тебе приятно?

— Он делает шаг ближе, но не обнимает меня. Просто прижимается, едва касаясь. Он настолько выше меня, что моя голова задевает его подбородок.

— Все, что я хочу делать все эти дни – это делать тебе приятно, — говорит он низким голосом. — Когда бы ты ни пожелала этого.

Уверена, он не рассчитывал, что это утверждение будет таким невероятно возбуждающим, но это так. Я не могу отделаться от мысли, что, если заняться с ним любовью, то я почувствую себя чертовски хорошо, и знает Бог, мне не помешало бы сбросить напряжение. Но на сеансах с доктором Кейт, я поняла, что это будет колоссальный шаг в неверном направлении. По крайней мере, сейчас.

Он тоже это знает, все это время тщательно старался держать наши отношения вне сцены на строго платоническом уровне. И это просто настоящая пытка! Понимание того, почему это плохая идея никак не умаляет мучения.

Даже сейчас я вижу, как он борется с тем, чтобы не прикоснуться ко мне.

— Ты ведь осознаешь, что ты сногсшибательна? — говорит он моему отражению, и я прислоняюсь к нему спиной.

— У меня появляются морщины.

Он обвивает меня руками.

— Какая чушь.

— Моя кожа портится от сценического грима. — Я сплетаю наши пальцы вместе, а он тем временем прислоняется подбородком к моему плечу.

— Моя тоже, и что?

— На днях я обнаружила волос на своем подбородке. Длинный, темный волос, торчащий из веснушки. Я официально превращаюсь в ведьму. Беги, пока можешь.

Он смеется и прижимается носом к моей щеке.

— Я больше никогда не убегу. И, пожалуйста, перестань пытаться убедить меня в том, что ты далека от абсолютной красоты, потому что это не сработает. Ты идеальна. Всегда была. Всегда будешь. Прямо как сейчас: с дефектами на лице, морщинами... ведьминскими волосами на подбородке и так далее.

И вот так просто он заставляет все мои воображаемые несовершенства исчезнуть.

— Ты необъективен, — говорю я, отступая от него и нанося на лицо немного пудры.

Он прислоняется к столику и смотрит.

— Совершенно необъективен и горжусь этим. Нанеси немного блеска для губ.

Я поворачиваюсь к нему.

— Что? Ты же только что сказал, что я нравлюсь тебе естественной.

— Так и есть. Еще мне нравится смотреть, как ты «дуешь губки», когда наносишь помаду. Это чертовски сексуально. — Он выдвигает стул и садится на него. — Вообще-то, нанеси ее, потом сотри. Потом снова нанеси. Просто продолжай повторять процесс, пока я не скажу остановиться. К твоему сведению, нам позволено здесь задерживаться.

Я улыбаюсь и беру свой блеск. Затем я вынимаю кисточку и протягиваю ему.

— Этого ты хочешь, большой мальчик? Чтобы этот губчатый, влажный кончик двигался по поверхности моих губ? Тебя это заводит?

Все его тело напрягается, и он упирает руки в бедра. Затем он закрывает глаза и ставит локти на колени, потирая лицо.

— Ты дразнишь меня мысленными образами, против которых, тебе прекрасно известно, что я бессилен. Три года целибата ничего не значат для тебя, женщина? Я сейчас пытаюсь справиться с очень коротким запалом.

— Я видела твой запал, и он определенно не короткий.

Он хмыкает и идет в мою уборную.

— Подожди. Это не займет много времени.

Я смеюсь, когда он хлопает дверью.

Примерно через три минуты он возвращается. Он садится на диван, пока я заканчиваю собирать свою вещи.

— Ну, тебе нравится доктор Кейт? — спрашивает он, возвращая наш разговор в разумные рамки приличия.

— Она великолепна, хотя немного странно называть ее – доктор Кейт? Мне почему-то кажется, что у нее должно быть свое шоу, как у доктора Дрю.

— Ага, но в отличие от доктора Дрю, Кейт – ее фамилия.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Я думала, это ее первое имя.

— Так и есть.

— Но... это значит ее полное имя...

— Кейт Кейт. Ага, она вышла замуж за какого-то крупного застройщика – Уильяма Кейта.

— Ха! Полагаю, было бы то же самое, если бы я вступила в брак с Тейлор Свифт. Она бы стала Тейлор Тейлор.

В его глазах появляется блеск.

— Ох, давай-ка углубимся в эту тему. Какой была бы ваша брачная ночь?

Я шлепаю его по ноге.

— Нет, серьезно, — говорит он и подается вперед. — Я правда хочу знать. Начни с того момента, когда вы страстно целуетесь и срываете друг с друга одежду.

Я смеюсь и продолжаю собирать вещи.

Он наблюдает за мной в тишине несколько минут, затем говорит:

— А если мы с тобой поженимся, ты возьмешь мою фамилию? Или ты ждешь, что я стану Итаном Тейлором-Холтом.

И тут вся кровь отливает от моего лица.

Он смеется.

— Кэсси, расслабься. Я не делаю тебе предложение.

— Ох. Ладно. — Мои легкие возобновляют работу.

Он одаривает меня кривой улыбкой.

— Пока что.

Я устраиваюсь в огромном кожаном кресле в то время, как доктор Кейт скрещивает ноги. Она выглядит так словно снимается в рекламе сексуальных очков в роговой оправе. Идеальная блондинка в дизайнерских туфлях.

— Привет, Кэсси. Как дела?

— Нормально.

Доктор Кейт скептически смотрит на меня. Мне не положено прибегать к бессмысленным автоматическим ответам. Я должна описывать свои чувства, как можно честнее. Выявить и бороться с ними.

— Хм... ладно, я... на взводе. В смятении и меня немного тошнит.

— Хммм. — Мой самоанализ вознаграждается улыбкой. — Как прошел спектакль?

— Хорошо, полагаю. Предпоказ был тепло принят. Шумиха в городе позитивная.

— Премьера сегодня вечером, верно?

— Да.

— Какие у тебя ожидания?

— Я буду трепать себе нервы. Потом я сделаю парочку упражнений по концентрации и попытаюсь убедить себя в том, что я могу превратиться в кого-то настолько совершенно другого, что мои буйные страхи станут практически незаметными.

В этот раз она одаривает меня искренней улыбкой.

— Ну, это кажется утомительным. Как Итан?

— Настолько терпеливый, что бесит. Понимающий. Абсолютно спокойный. В отношении нас, по крайней мере. Из-за спектакля он нервничает, конечно же.

— Звучит так, словно его терпение расстраивает тебя.

— Так и есть. Ему так чертовски легко все дается.

— Уверена, это не так, он работал над этим долгое время. Это только твой пятый сеанс. Думаю, ты замечательно справляешься.

— Правда?

— Да. Я впечатлена твоим отношением к этому процессу.

— Я хочу стать лучше.

— Знаю. И это фантастическая платформа, на которой можно выстроить свое исцеление.

Я разглаживаю свою юбку уже в десятый раз. Это никак не ослабляет мое напряжение. Доктор Кейт терпеливо ждет. Она знает, я начну, когда буду готова.

— В общем, — говорю я. — Он снова мне снился вчера. То, каким он был раньше. Я вижу так много параллелей между тем, каким он был тогда и тем, какая я сейчас.

— Какой ты себя нынешнюю видишь?

— Отстраненной. Отчаянно желающей защитить себя.

— Было ли когда-нибудь время, когда ты чувствовала, что у тебя получается защищать себя?

— После нашего первого расставания, да. Какое-то время.

Она пишет что-то в своей записной книжке, прежде чем снова смотрит на меня.

— Если ты мысленно представляешь себя в тот период времени, то каково это?

Я думаю несколько секунд.

— Когда он впервые разбил мне сердце, я попыталась превратить себя в крепость. Замок с высокими, непробиваемыми стенами.

— И какова была роль Итана в этом сценарии?

— Он был той самой... непреодолимой силой, и как бы высоко я ни возводила свои стены, он все равно умудрялся найти вход внутрь.

— Значит, ты боролась, чтобы не пускать его.

— Каждый божий день.

— И когда ты снова вступила с ним в сексуальные отношения, это стало сложнее?

— Да. — Тысячу раз, да.

— По твоей аналогии, ты пыталась быть непробиваемой. Что изменилось?

Все.

— Он попросил меня открыть дверь.

Я просыпаюсь от покалывания, глубокого и настойчивого. Затем я чувствую прикосновения губ на шее, рук – на груди, а что-то твердое прижимается к моей заднице, и тут я вспоминаю...

Итан встретил меня в аэропорту.

Итан, спросил, можем ли мы попробовать снова.

Итан сказал, что любит меня.

Итан сказал, что останется на ночь, чтобы заняться со мной любовью утром.

Вот и утро... и он не ушел. Не испугался. И, похоже, он намерен выполнить свое обещание.

Я воодушевлена, особенно тем, как он держит меня. Словно он обнимал меня всю ночь и сдерживался, чтобы не прикасаться ко мне таким образом.