– Сиенна, – произносит мужчина. Голос моего брата.
– Артуро? Что ты здесь делаешь?
Он открывает дверь шире, и полоса желтого света падает на ту сторону кровати, где должен спать Драго. Там пусто.
– Мне нужно кое-что сказать тебе, Сиенна.
Моя нижняя губа дрожит. Нет. – Убирайся! – кричу я и вскакиваю с кровати. Я бегу к двери, но мои шаги вялые, словно иду по воде. Все происходит как в замедленной съемке.
– Будь сильной, – продолжает голос Артуро. Он звучит искажено, будто доносится из глубокой темной ямы. Я все еще не вижу его лица.
– Замолчи! Замолчи! – кричу я. Еще несколько шагов, и я доберусь до двери и закрою ее.
– Мне очень жаль, Сиенна.
Я замираю с протянутой рукой. Мои колени подгибаются, и я падаю на пол.
– Твой муж умер.
В ушах звенит, все сильнее и сильнее, и я уже больше не могу вынести этот звон. Зажимаю уши руками и кричу.
– Сиенна! Проснись!
Я моргаю. Драго лежит на мне, обхватив мое лицо ладонями.
– Мне приснился кошмар, – выдыхаю я.
– Я так и понял. Что тебе приснилось?
В его глазах столько беспокойства. Я провожу пальцем по его нахмуренным бровям, по его носу, к плотно сжатым губам. Моя рука дрожит, а сердце бьется со сверхзвуковой скоростью. Всего лишь сон, но я не могу избавиться от испытанного ужаса.
– Мне приснилось, что вся моя одежда и обувь стали белыми. – Я целую Драго в губы. – Это было так ужасно.
Драго смотрит на меня сузившимися глазами. Он мне не верит. Я запускаю пальцы в его волосы и утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхая его запах.
– Сиенна.
Качая головой, обнимаю его крепче. Не хочу говорить об этом. Он жив. Большего мне и не нужно.
Он перекатывается на постели вместе со мной, и теперь я лежу на нем сверху. Драго поглаживает меня по затылку, чуть ниже линии роста волос, а я прижимаюсь лицом в изгиб его шеи.
– Тебе приснилась сестра? – тихо спрашивает он. – Моя сестра больше не снится мне так часто. Моя... другая сестра. Даже не знаю, легче от этого или тяжелее. Иногда мне кажется, что я предаю ее, потому что не думаю о ней так часто, как раньше.
Драго говорит с трудом, словно заставляет себя произносить эти слова вслух. Нежелание говорить о некоторых вещах очень знакомо мне, и до боли ясно, что он делает это ради моего блага.
Подняв голову, встречаюсь с мужем глазами. – Ты не виноват, – шепчу я. – Тара рассказала мне, что произошло. Ты сделал все, что мог.
– Правда? Мой разум говорит, что да. Но мое сердце не позволяет мне принять эту правду. Этого никогда не случится. – Он накрывает мою щеку ладонью. – Неважно, что говорят другие. Неважно, что это сделал кто-то другой. Сердце всегда будет винить себя, потому что оно не может понять, что любви, которую испытывает, оказалось недостаточно, чтобы спасти любимого человека от беды. И это нормально, пока мозг это понимает.
По моей щеке скатывается слеза, его слова находят отклик глубоко во мне. Он понимает меня. Вряд ли кто-то еще смог бы.
– Мой мозг понимает, – бормочу, но затем осознаю, что его глаза все еще прикованы к моим.
Слегка наклонив голову, жду, пока его взгляд опустится ниже, а затем повторяю свой ответ.
Драго улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. Он вытирает большим пальцем мою слезу, затем обводит контур моих губ. – Кто тебе сказал?
– Я поняла это несколько недель назад. – Запускаю пальцы в его волосы. – Почему ты не носишь слуховой аппарат?
– Носил. Помогало, если не было фонового шума. Но когда вокруг много звуков или несколько человек говорили одновременно, все звуки усиливались. Мне казалось, моя голова взорвется. То же самое происходит и сейчас, когда становится очень громко вокруг.
– Но ты же управляешь клубом. Нет места громче, чем ночной клуб. – Я потрясена тем, какие мучения ему приходится испытывать каждый день. – А как же общие обеды? Когда все говорят одновременно? Как ты справляешься?
– Видимо, у меня действительно крепкая голова, – ухмыляется он.
Боже мой, уму непостижимо, какой степени концентрации ему приходится достигать каждый день. Я прикусываю нижнюю губу.
– Ты можешь... услышать меня?
Наши взгляды встречаются. Судя по словам Кевы, вероятно, не может, но все же надеюсь.
– Только когда ты рядом со мной. Но на расстоянии, даже всего в нескольких футах, нет, не слышу, – отвечает он, и его улыбка гаснет. – Прости, малышка.
– Все хорошо. – Я собираюсь его поцеловать, но тут раздается стук в дверь.
– Это, наверное, Филип. Мне пора идти. – Драго прикусывает мою нижнюю губу, затем достает из ящика прикроватной тумбочки бархатный мешочек. – Для твоего аквариума.
Я открываю мешочек и высыпаю на белую простыню горсть зеленых кристаллов самых разных форм и размеров. Они блестят и переливаются под ярким светом.
– Боже мой! У меня есть наклейки для блокнота, которые выглядят точно так же, только поменьше. Они такие красивые! Как маленькие зеленые бриллианты. – Я визжу от восторга и беру один камешек в руку. – Ты купил их в том магазине в Бруклине?
– Не совсем.
– А цвет не поблекнет, если я положу их в аквариум с рыбками?
Драго раскатисто смеется. – Точно нет.