28

28





Он поворачивает ко мне голову, наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание. Он скользит взглядом по всей длине моего тела, от черт лица к груди, ниже к бедрам, к ногам, обтянутым юбкой, к моим украшенным кристаллами туфлям от Маноло Бланика. Пару, которую я нашла, вернувшись в свою комнату сегодня утром. Мне действительно нужно поговорить с ним о его фетише на обувь. Это, в сочетании с его намекаемой склонностью к эротической электростимуляции, рисует картину очень сложного мужчины.

Он снова поднимает взгляд на мое лицо, и все мое тело словно горит. Волна того, что кажется термоядерным излучением, испепеляет нас. Он — рыбак, наматывающий улов. Магнит, против которого у меня нет защиты. Затишье в эпицентре бури, которое окутало меня, притягивая к нему дюйм за дюймом. Потом я оказываюсь в нескольких ярдах от него, затем в нескольких футах.

Он протягивает руку, и я вкладываю свою ладонь в его. У него теплая, а у меня леденяще холодная. Я дрожу, как струны гитары, которую кто-то уронил. Он сжимает мои пальцы. Повязка на моей груди ослабевает. Я делаю глубокий вдох, и у меня кружится голова.

— Полегче, — бормочет он. — Полегче, Божья коровка, я держу тебя.

Его голос прогрохотал по моей коже. Моя кровь снова начинает бурлить. Мои руки и ноги чувствуют слабость, но мне удается взять себя в руки.

Музыка стихает, и мы поворачиваемся лицом к чиновнику.

— Я думала, у нас не будет никакой музыки, — бормочу я.

— Я передумал.

Я поворачиваюсь к нему, но священник уже говорит.

Мы решили не произносить никаких клятв, поэтому церемония проходит быстро. Затем он надевает кольцо мне на палец. Я моргаю. Это платиновое кольцо, которое подходит к моему обручальному кольцу. Я надеваю изящное кольцо на его безымянный палец, и все готово. Я отступаю назад, но он обхватывает пальцами мое запястье.

— Не так быстро. — Он тянет, я теряю равновесие, и он прижимает меня к своей груди. Он обхватывает меня другой рукой за талию, затем прижимается своим ртом к моему. Никаких недоделанных, целомудренных поцелуев в мои губы. Это полноценная встреча его рта с моим, его язык скользит по-моему, его губы посасывают мои, когда он берет — и отдает. Это взаимное слияние наших желаний — наши сердца бьются синхронно, наши дыхания смешиваются, мои руки обвиваются вокруг его шеи. Я не закрываю глаза, и он тоже. Остальной мир — хлопки нашей семьи, свист наших друзей, улыбка чиновника — все это меркнет.

Здесь только я и Лиам. Лиам и я. И его бездонные, как океан, глаза, в которые я погружаюсь, погружаюсь без якоря. Без желания плавать. Без необходимости спасать себя. Вся моя жизнь приближалась к этому моменту, когда я оказалась в ловушке веса его тела, тепла, исходящего от его груди, тяжести всего, что произошло между нами, и возможности совместного будущего. Он видит меня, как никто другой, доверяет мне настолько, что делится своим секретом, намекает на свои склонности — что должно меня пугать, но, честно говоря, не пугает.

Я хочу узнать все об этом человеке. О том, как его прошлое повлияло на него, и о том, почему для него так важно унаследовать семейный бизнес, причина, которая, я думаю, выходит за рамки просто денег. Это то, что он построил, то, чем он гордится, то, на чем он хочет оставить свой след.

Что-то, чем он дорожит так же сильно, как идеей жениться на мне. Что-то, чего он еще не осознал.

Он, должно быть, чувствует мои мысли, потому что отстраняется. Мое дыхание снова принадлежит мне, мое сердце колотится, как крылья птицы в клетке. Шум хлопков и одобрительных возгласов захлестывает нас.

Он хмуро смотрит мне в лицо.

— Что не так?

Я качаю головой.

— Скажи мне, Божья коровка.

Я сжимаю пальцы вместе, вес нового кольца еще больше давит на меня.

— Свадьба... все это... очень многое нужно переварить.

Он убирает прядь волос, упавшую мне на лицо.

— Тебе нужно выпить.

Я хихикаю.

— И это тоже.

Он обнимает меня за талию, затем поворачивает так, чтобы мы оба оказались лицом к нашим друзьям и семьям. Они все уже на ногах и улыбаются. Мы идем вперед, и нас осыпают конффети.

Затем Зара оказывается рядом со мной. Она обнимает меня.

— Поздравляю, детка. Большое спасибо — ты снова заставила меня плакать. — Она смеется.

Она отступает назад, а остальные бросаются вперед. Первая Саммер, за ней моя мать и мать Лиама, затем Амелия и остальные Сестры-Семерки, большинство из которых здесь, за исключением Барона и Авы, которые путешествуют.

Тем временем Уэстон хлопает Лиама по плечу, Хантер пожимает ему руку.

Карма обнимает меня, в то время как Синклер и Майкл поздравляют Лиама.

Мой брат, с Тайни, натягивающим поводок, приближается ко мне. Он берет меня за руку и целует костяшки пальцев.

— Ты прекрасно выглядишь, сестренка.

Я обхватываю Дориана руками и прижимаю его к себе.

— Я так рада, что ты смог прийти. И к тому же с Тайни.

Словно услышав свое имя, Тайни издает лай, затем прыгает вперед. Тайни вырывает свой поводок из рук Дориана, затем падает на стулья. Он использует их как рычаг давления и перепрыгивает через других. Он выбегает на лужайку и, лая, мчится к открытой бутылке шампанского, оставленной на одном из столиков для коктейлей, установленных снаружи палатки.

— Тайни! — кричит Дориан. Он бежит к нашему немецкому догу, но уже слишком поздно. Тайни вскакивает и кладет лапы на стол. Он аккуратно захватывает бутылку челюстями, переворачивает ее и одним глотком вливает в себя.



— Собака любит выпить? — Зара смотрит на Тайни, который растянулся на траве у моих ног. — Он опустошил всю бутылку Кристал за один присест. — В ее голосе слышится благоговейный трепет. А нужно многое сделать, чтобы удивить эту женщину.

Тайни поднимает голову, затем подползает к ней. С тяжелым вздохом он кладет голову на лапы, затем пристально смотрит на нее из-под своих длинных ресниц.

— Он тоже занимается армейским кролем? — Она моргает.

— Он слишком мал. — Я пожимаю плечами.

— Как будто это все объясняет?

Я хихикаю:

— Он был таким с тех пор, как переехал жить к нам. В первый раз, когда он прыгнул на бутылку шампанского и осушил ее, у моей мамы чуть не случился сердечный приступ. Она отвезла его к ветеринару, который осмотрел его и не смог найти у него ничего. Они оставили его на ночь для наблюдения. На следующее утро ему стало плохо, и они пришли к выводу, что у него похмелье. Как вы можете видеть, он, кажется, преуспевает в этом.

Тайни издает горловой хныкающий звук, как будто знает, что мы говорим о нем.

— Хмм. — Она протягивает ему руку, и Тайни облизывает ее. Он издает довольный звук. Затем трется головой о ее пальцы.

— Я думаю, он хочет, чтобы ты его погладила, — бормочу я.

Она чешет его за ухом, и Тайни выгибает шею дугой.

— Ты напоминаешь мне мужчин, с которыми я была — все лают, не кусаются, любят, когда их гладят, и перебарщивают с выпивкой, не осознавая последствий, — говорит она задумчивым голосом.

— Очевидно, у тебя еще не было подходящего мужчины, — раздается голос Хантера у нее за спиной.

Зара застывает. Она выгибает брови, глядя на меня, но я слишком отвлечена, наблюдая за приближением Лиама. Его волосы растрепаны, как будто он провел по ним пальцами. В остальном он выглядит так, словно сошел со страниц модного журнала или с подиума. И снова я не могу не восхититься тем, как облегающий пиджак натягивается на его плечах, как брюки облегают его мощные бедра, как белизна рубашки оттеняет загар на его коже.

Он подходит и протягивает мне руку.

— Потанцуй со мной.

Я моргаю. Мы не обсуждали возможность первого танца и наложили вето на выступления подружек невесты или шаферов. Думаю, мы оба хотели, чтобы церемония была закончена, и сосредоточились на том, чтобы иметь достаточно фотографий и видеоматериалов, которыми можно было бы поделиться с влиятельными лицами и СМИ. В конце концов, главная причина всего этого фарса - доказать всему миру, что мы женаты, чтобы он мог претендовать на свое наследство, а я могла узаконить свой бизнес по организации свадеб. И мы это сделали. Так почему же он приглашает меня потанцевать с ним сейчас?

— Айла, — он понижает голос до шепота.

Дрожь пробегает у меня по спине. Мои нервные окончания потрескивают. И прежде чем я успеваю остановить себя, я вкладываю свою руку в его, и он поднимает меня на ноги. Он выводит меня в центр помещения, затем проходит мимо него и выходит из палатки.

— Куда мы направляемся?

Он не отвечает.

Я поднимаю взгляд на его черты, но он смотрит прямо перед собой. Он ведет меня вниз по настилу, где мы недавно поженились, затем к пляжу. Последние лучи солнца косо падают на нас. Солнце — это огненный шар, медленно опускающийся за горизонт.

Он делает паузу и достает свой телефон.

— Что скажешь, может, мы выложим видео, на котором мы изображены как счастливая супружеская пара?

— Здесь? — Я оглядываю настил на заднем дворе дома, где проходила свадьба. Впереди — пляж, а позади нас до нас доносятся звуки вечеринки. — Не слишком ли это неформально?

— Разве это не лучший способ? Это же должно восприниматься как незапланированное и спонтанное фото?

— В этом ты действительно прав, — признаю я.

Он достает телефон из кармана, переключает его в режим селфи, затем обнимает меня за талию и притягивает к себе. Он поднимает телефон так, чтобы на экране отражались мы двое. Даже на каблуках я достаю ему только до груди. Мои щеки раскраснелись, а глаза сияют. Мои волосы прекрасны; их простая укладка подчеркивает внешний вид платья, в котором отражаются солнечные лучи. Он прижимает ладонь к моему животу, и смуглость его пальцев почти непристойна на фоне белизны моего платья. Я смотрю ему в глаза и обнаруживаю, что он изучает меня, нахмурившись.

— Что? — Я хмурюсь в ответ.

— Чего-то не хватает.

— Чего?

Он кивает, затем отпускает меня на время, достаточное для того, чтобы вытащить что-то из своего кармана.