То, как она икает сквозь рыдания, просто разрывает мое сердце.
— Конечно, мне, блять, не все равно, но не по той причине, о которой ты думаешь. — Я провожу рукой вверх-вниз по ее спине, желая, чтобы она знала, что это не меняет моих чувств к ней. — Я ненавижу, что ты страдала. Клянусь, я собираюсь выпороть Мазура до смерти, чтобы он почувствовал то, что чувствовала ты.
Она начинает успокаиваться, но не отпускает меня. Я держу ее столько, сколько ей нужно, и жду, когда она отстранится.
Она бросает на меня извиняющийся взгляд, затем оглядывает пустую комнату.
— Я действительно испортила вечеринку.
— Ты этого не сделала. Эти люди раздражали меня до чертиков. Ты просто дала мне повод избавиться от них. — Я провожу большими пальцами по ее щекам. — Как только ты будешь готова, вечеринка продолжится.
— Мне нужна шаль.
Я присаживаюсь на корточки и, взяв свой пиджак, натягиваю его обратно, говоря:
— Тебе она не нужна.
— Но...
Я качаю головой.
— Тебе нечего скрывать, Лара. Ты чертовски красива, так что высоко подними подбородок и с гордостью носи свои шрамы. — Я снова обхватываю ее лицо и заглядываю глубоко в ее глаза. — Ты пролила за них кровь, и они показывают, насколько ты удивительно сильная. Никогда не прячь их.
— А как насчет других людей?
— Пошли они все. — Я прижимаюсь поцелуем к ее губам. — Только я имею значение, и я люблю каждый дюйм тебя.
Как только слова произносятся, мы оба замираем. Глаза Лары расширяются при взгляде на меня, ее губы приоткрываются.
Ты чертовски неудачно выбрал время, Габриэль.
Усмехнувшись, я отстраняюсь.
— Ну, теперь я сказал это вслух.
С полным неверием Лара спрашивает:
— Ты любишь меня?
Так ли это?
Я заглядываю в свое сердце и могу найти только один ответ.
— Да.
Для человека, который не любит выражать свои эмоции, я сказал эти слова дважды за одну ночь.
И я имел в виду их оба раза.