Девушка записала всё это в блокнот. Затем спросила правого идола:
— Когда я всё это узнала, у меня остался для тебя, хм, один полностью открытый вопрос. Хм. Что мне теперь делать?
Голосом, подобным дребезжанию бронестекла, идол ответил:
— Напомни Хранителю Идолов, что он ещё не использовал три своих вопроса. Ему стоит попробовать. Возможно, он кое-что узнает.
Тут она, кажется, впервые меня заметила.
— Хм, — сказала она, — ты хранитель идолов?
— Ага, — сказал я.
— Круто. Как ты получил эту работу?
— Среди студентов кафедры сравнительного религиоведения я один такой бедный, что вынужден работать, и один такой тупой, что не нашёл работы получше.
— О, — сказала она. — Ну, а мне всё равно кажется, что это… вправду круто!
— Ага, — сказал я. — Наверное.
— Ты собираешься использовать три своих вопроса?
— Похоже, что мне придётся.
— Можно мне посмотреть?
— Не думаю. Я могу смотреть, потому что я Хранитель. Насколько я знаю, больше никто не может сопровождать вопросителя.
— А ты можешь дать мне знать, что они скажут?
— Конечно. Я скажу продавцу в сувенирном магазине, он всегда здесь, а ты спросишь его, когда будешь мимо проходить.
Пришло время закрываться храму трёх всеведущих идолов, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом. Я прибрался, отметился в табеле и собрался домой.
— Ну ладно, — сказал я. — Мой вопрос идолу слева. Мне сказали, что я должен задать вам три вопроса, и я узнаю кое-что интересное. Что я узнаю?
Левый идол заговорил, и его голос был подобен ледяным кинжалам, вонзающимся в стену огня:
— У тебя шнурок развязался.
Я поглядел на свою обувь. Все шнурки отлично завязаны.
— Спасибо, Лживый. Следующий вопрос идолу в центре. Мне сказали, что я должен задать вам три вопроса, и я узнаю кое-что интересное. Что я узнаю?
Центральный идол произнёс голосом, подобным свисту свиристели в светлые святки:
— Пингвин, обезьяна, пирожок.
— Спасибо, Случайный. Похоже, Правдивый, остался ты. — Я повернулся к идолу справа. — Мне сказали, что я должен задать вам три вопроса, и я узнаю кое-что интересное. Что я узнаю?
Последний идол заговорил тоном такой абсолютной правоты, будто все остальные звуки были только недоделанными черновиками его голоса:
— В силу древней клятвы Божества Знания мне запрещено сообщать тебе знания напрямую. Я могу лишь сказать тебе, что существует нечто, что тебе стоит знать.
— Хорошо. Спасибо, Правдивый.
Я надел куртку и вышел. Снаружи было темно. Я остановился на пороге циклопической двери. Что мне стоит знать?
Неверно, что идолам запрещено разглашать любую информацию. Например, теперь я знал, что верен один из трёх ответов на вопрос о смысле жизни (и почему-то также знал, что никому этого не скажу). Идолы не могут менять историю. Но они могут направлять некоторых людей на верный путь. Насколько вообще кто-либо может быть в чём-либо уверен.
Чёрт возьми, да они даже немножко проговорились о том, как работают боги. Даже если учитывать, что каждый отдельный ответ мог быть ложным, эти ответы явно выглядели как отдельные части связной истории. Возможно, существуют Божество Силы и Божество Знания. И идолы говорили о них в среднем роде, если только это не был вычурный слог. Ничего из их рассказа не напоминало известные мне религии, а я знал о религиях немало.
Может, я что-то упустил? Раньше я думал, что сравнительное религиоведение — это лёгкие пятёрки. Хоть какое-то занятие для меня, раз уж я не прошёл на стажировку в топовые IT компании, как все мои друзья. Может, идолы советовали мне серьёзнее относиться к самому себе. Может, во всём этом шуме был какой-то сигнал. Я подумал о существе, способном создать всеведущих богов за пределами моего понимания только для того, чтобы послать человечеству легчайшую тень откровения — и все мои переживания, что я зарабатываю меньше, чем студенты-компьютерщики, показались такими ничтожными. Может, сравнительное религиоведение — это работа как раз по мне. Может, мне нужно прекратить пинать балду и начать действительно учиться?
Что они хотят мне сказать? «Хватит быть лузером, сделай что-нибудь полезное в своей жизни»? Если быть честным перед самим собой, я ненавидел эту работу ещё и из-за того, что рядом всегда были живые боги. Они — всеведущие, знают всё что было, есть и будет. Я — с трудом вытягиваю четверки там, где мне обещали лёгкие пятёрки. Они — обитают в циклопическом каменном храме, куда съезжаются туристы со всего мира. Я — живу в однушке и ужинаю дошираком. Они — любимы одними богами, внушают страх другим. Я — уже три года без девушки и начинаю тревожиться, что обречён на…
«Я могу лишь сказать тебе, что существует нечто, что тебе стоит знать».
— А-а-а! — воскликнул я и стукнул себя по лбу.
Потом выбежал из дверей. «Я скажу продавцу в сувенирном магазине, а ты спросишь его, когда будешь мимо проходить». Какой же я идиот!
— Стой! — закричал я, когда она как раз выходила из храмового комплекса. Она остановилась. — Всё! Я поговорил с идолами! Они сказали только, что существует нечто, что мне стоит знать — но они не могут сказать, что именно.
— Хм, — сказала она. — Да, это логично. И что теперь будешь делать?
— Не знаю, но собираюсь выяснить.
— Разумно. Если я могу чем-то помочь — обращайся.
— Конечно. Можешь дать телефон?
Перевод — Роберт Ибатуллин