— Здравствуйте, добро пожаловать в храм трёх всеведущих идолов, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом. Я знаю, что вы уже подписали отказ от ответственности, но я должен предупредить, что ООО «Храм Идолов» не знает, кто из идолов есть кто, и не может предоставить вам…
Вопроситель, мужчина с прилизанными светлыми волосами, перебил меня:
— Ха, да пофиг! Я собираюсь спросить каждого идола, какие лотерейные номера выиграют на следующей неделе, и потом куплю три билета. — Быстрее, чем я успел ответить, он крикнул: — Левый идол! Какие лотерейные номера выиграют на следующей неделе?
— 3, 15, 26, 63, 65 и 16, - проговорил левый идол так, как если бы летучая мышь-вампир умела говорить.
— Центральный идол, какие лотерейные номера выиграют на следующей неделе?
— 8, 22, 24, 45, 50 и 55, - сказал центральный идол голосом, похожий на разряд венерианской молнии между густыми облачными берегами.
— Правый идол, какие лотерейные номера выиграют на следующей неделе?
— И если кто не почитает всеведущих идолов, злоупотребляя их знанием ради низкой финансовой выгоды, тот будет после смерти ввергнут в нижайший круг Ада, где ядовитые черви будут точить его чрево изнутри во веки веков, и не будет ему ни отдыха, ни облегчения, — монотонно сказал правый идол.
— Что? — беспомощно спросил меня мужчина. — Это правда?
— Не знаю. Никогда раньше такого от них не слышал. Но это не значит, что это неправда.
— Но вообще… это был правдивый идол, или лживый идол, или…
— Вы подписали отказ от ответственности, так?
— Да, но… Слушайте, а что бы сделали вы?
Я вздохнул.
— Знаете, я провожу лето в храме трёх всеведущих идолов, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом, а все мои друзья тем временем стажируются в топовых IT компаниях. Потому что консультант по профориентации сказал мне, что сравнительное религиоведение — это лёгкие пятёрки для тех, кто не врубается в программирование. Я зарабатываю 8.55 в час. Пожалуйста, не просите у меня финансовых консультаций.
— Но можно я…
— Могу вам только сказать, что сувенирный магазин сзади, а… Эх… Ларёк с пирожками из пингвинов и обезьян даёт скидку в 30 % по выходным и праздникам. Хорошего дня.
— Здравствуйте, — сказал я. — Добро пожаловать в храм трёх всеведущих идолов, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом. Я могу чем-то помочь?
Старый мужчина опирался на ходунки.
— На прошлой неделе умер мой сын. Ему было только сорок. У него трое маленьких детей. Он никогда не увидит, как они взрослеют. Я хочу спросить Бога, почему он забрал моего сына.
О Господи.
— Слушайте, мне правда ужасно жаль, но здесь у нас не такие боги. Мы тут больше специализируемся на надоевших логических загадках. Вам, наверное, лучше…
Старик повернулся лицом к лицу к левому идолу.
— Почему ты забрал моего сына?
Глаза идола загорелись красным, и он заговорил голосом, подобным морозному треску на высоком окне.
— Ты слышал, что жизнь — это сон внутри сна. Более того: это сон внутри драмы внутри игры внутри развлечения внутри сна. Жизнь завладевает тобой, она формирует зависимость, она — состояние потока превыше всех состояний потока, — до такой степени, что всякий играющий в неё забывает в пылу момента обо всём остальном, — но она только часть Всего. Все мы должны со временем переходить к следующим частям, и некоторые переходят раньше других. Это несправедливо к тем, кто остался — но и они со временем уйдут в края, где любая «несправедливость» кажется несущественной мелочью. Мои соболезнования твоей семье.
Старик повернулся к центральному идолу:
— Почему ты забрал моего сына?
Певучими вздохами центральный идол ответил:
— Ты слышал, что сказано:
Убитый мнит, что он убит, и
убийца мнит, что пролил кровь, —
от них пути мои сокрыты,
какими вновь иду и вновь[1].
Твой сын не умер. У тебя не было сына. Ты обвёл контуром облако атомов, качеств и божественного огня, и назвал его сыном. Теперь оно растаяло. В Багдаде есть нефтяник, у которого в вилочковой железе есть один атом азота, некогда бывший в теменной коре твоего сына. В Бельмопане есть один сирота с улыбкой твоего сына; в Братиславе — один бизнесмен с добрым нравом твоего сына. В Бангкоке живёт один очень праведный монах, который только что подумал мысль, никому не приходившую в голову, кроме него и твоего сына. Сказано:
Не умер он; теперь он весь в природе;
Он голосам небесным и земным
Сегодня вторит, гений всех мелодий,
Присущ траве, камням, ручьям лесным,
Тьме, свету и грозе, мирам иным,
Где в таинствах стихийных та же сила,
Которая, совпав отныне с ним,
И всех и вся любовью охватила
И, землю основав, зажгла вверху светила.
Прекрасное украсивший сперва,
В прекрасном весь, в духовном напряженье,
Которое сильнее вещества,
Так что громоздкий мир в изнеможенье,
И в косной толще, в мертвом протяженье,
Упорно затрудняющем полет,
Возможны образ и преображенье,
Когда, превозмогая плотский гнет,
В зверях и в людях дух лучей своих глотнет.
И в небесах времен видны затменья,
Как в мире, где небесные тела
Превыше смертного недоуменья,
И днем звезда в пространстве, где была;
Смерть — разве только низменная мгла,
В которую сияние одето.
Дарует мысль сердцам свои крыла,
И выше смерти — вечная примета! —
В эфире грозовом живые вихри света[2].
Старик не ответил. Он только повернулся к последнему идолу и спросил:
— Почему ты забрал моего сына?
Голосом, подобным рису, сыплющемуся по алюминиевым трубам, идол справа сказал:
— Мы всеведущи, но не всемогущи. Нам запрещено открывать, возможно ли истинное всемогущество. Мы можем сказать только одно: существует Судия или нет, но в мире нет правосудия; в ограде Времени его нет. Утрату твоего сына оправдать невозможно, и я не могу сказать ничего, что осчастливит тебя. Но это нормально: у тебя и нет задачи быть счастливым. Ничего страшного, если не станешь им. Теперь твой единственный долг — утешать твою невестку и баловать внуков. Займись этим — и будешь благословен теми богами, о которых смертным только и дозволено знать.
— Но… — проговорил старик. — Но я увижу его когда-нибудь?
— Не стремись узнать более того! — пропели все три идола в унисон. — Прочь!
Старик ушёл, и я повернулся к идолам.
— Спасибо, — сказал я. — Вы… вы сделали ему добро.
— Всегда пожалуйста.
— Я всегда лгу, и отсюда неизбежно следует, что я чудовище.
— Пингвин, обезьяна, пирожок.
Я глянул на часы. Остался час до конца моей смены в храме трёх всеведущих идолов, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом.
Вошла вопросительница. На ней был твидовый пиджак, а на губах нечто вроде ухмылки.
— Мой первый вопрос идолу слева. Будет ли твой ответ на этот вопрос «нет»?
— Да, — сказал идол голосом, подобным игре лучей в бриллиантах.
— Значит, ты Лживый или Случайный. Тот же вопрос центральному идолу — будет ли твой ответ на этот вопрос «нет»?
— Пингвин, обезьяна, пирожок, — сказал центральный идол.
— Значит, ты Случайный, а отсюда следует, что идол слева — Лживый. Мой последний вопрос идолу справа — будет ли твой ответ на этот вопрос «нет»?
— Пингвин, обезьяна, пирожок, — сказал идол справа.
— Э-э… что? Но как?…
— Не стремись узнать более того! — пропели все три идола в унисон. — Прочь!
— Нет! — закричала она. — Признайте! Я вас провела! Я заставила вас изменить вашей природе!
Идолы молчали.
Я вздохнул.
— Идите в сувенирный магазин, скажите, что запутали идолов хитрым парадоксом, и вам дадут скидку 50 % на футболку с надписью «Я ЗАПУТАЛА ИДОЛОВ ХИТРЫМ ПАРАДОКСОМ». Не волнуйтесь, никто не будет проверять.
— Но я действительно их запутала!
— Вот и отлично. Прошу прощения, пропустите следующего, пожалуйста.
Осталась лишь пара минут до конца моей смены в храме трёх всеведущих идолов, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом.
Вошла вопросительница. Примерно моего возраста, высокая и странно миловидная, с несколько отрешённым видом.
— Мой вопрос левому идолу — сказала она слегка нервозно, вытащила блокнот и с чем-то сверилась. — Мой вопрос: что это вообще такое? Почему существуют три идола, из которых один всегда говорит правду, другой всегда лжёт, а третий отвечает случайным образом?
Идол заговорил голосом, похожим на хлопанье огромных крыльев:
— Давным-давно Божество Знания узрело людское невежество и опечалилось. Оно попросило у Божества Силы позволения дать вашему роду советчиков, чтобы наставлять вас на верный путь. Но Божеству Силы поручено было защищать мир от божественного вмешательства. Оно отклонило просьбу и связало Божество Знания клятвой: никогда не посылать Человечеству советчиков, которые могли бы сообщить важную информацию. Божество Знания думало над этой клятвой много эонов и решило создать нас. Оно применило вероятностную уловку, и потому, что бы ни спрашивал человек, мы никогда напрямую не дадим полезных советов.
— Теперь вопрос центральному идолу, — сказала девушка. — Если Божество Знания знало, что советчики будут бесполезны, зачем оно вообще создало их?
Идол заговорил голосом, напоминающим помесь тувинского горлового пения с григорианским хоралом:
— Одна женщина спросила нас о смысле жизни. Мы, три идола, дали ей три ответа, и она не могла точно знать, какой из них верен. Но она ушла счастливая, потому что узнала, что смысл жизни существует. Вот так же и Божество Знания послало нас как откровение. Оно не могло открыть людям тайны вселенной, но могло открыть людям, что тайны существуют, и что их можно познать. Само наше существование даёт кое-какие подсказки: самые глубокие истины лежат в конце пути, который начинается с внешне тривиальных загадок. Или что изучение математической логики в особенности может окупиться сверх любых ожиданий.