"По своей природе работа этого агентства требует от его сотрудников высочайшей самоотдачи, способностей, надежности и самоотверженности, не говоря уже о мужестве самого высокого уровня, когда это необходимо", - сказал Эйзенхауэр в своей речи. "Успех нельзя рекламировать, а неудачу нельзя объяснить. В работе разведки герои не украшены и не воспеты, часто даже среди своего собственного братства. Репутация вашей организации, работающей под руководством вашего директора, г-на Аллена Даллеса, отличается качеством и совершенством".
Эта дань уважения, несомненно, была искренней, но с уходом Фостера влияние Аллена в Вашингтоне заметно уменьшилось. То же самое произошло и с Элеонорой. Она провела последнее "ура" в своем любимом Берлине, посвятив ему проспект, который мэр Вилли Брандт назвал улицей Джона Фостера-Даллеса, а затем была отправлена в отставку. Гертер отправил ее в турне по сорока странам для оценки влияния советской помощи на страны третьего мира.
Во время перелета из Сайгона в Пномпень, который она совершала вместе с курами и домашним скотом, Элеонору поразил кишечный приступ. Несмотря на явные боли и не желая, чтобы ее считали доказательством того, что женщины не могут справиться с напряженной работой, она продолжала лететь через Бангкок, Рангун, Дели, Карачи, Тегеран, Анкару и остальные запланированные остановки. По возвращении в Вашингтон она легла в клинику, месяц лечилась и восстанавливалась, а затем приступила к написанию отчета. Ей было шестьдесят четыре года, и она могла бы уйти на пенсию, но была полна решимости сделать все возможное, чтобы сделать свою карьеру и оставить пример для подражания.
Лучшей надеждой Аллена вернуть расположение Эйзенхауэра было избавление мира от проблемного Лумумбы, и во второй половине 1960 г. он активно работал над этой задачей. Тем не менее, он всегда был начеку и искал любую возможность нанести рану коммунистическим гигантам. В конце 1960 г. китайско-советский раскол стал достоянием общественности, когда Хрущев резко отозвал всех советских советников из Китая, который оказался более радикальным из двух стран. Это событие усилило интерес к тайным действиям в этой стране. Аллен приветствовал это. Его план разжигания гражданской войны в Китае путем нападения из Бирмы провалился, но, не устояв, он решил повторить попытку за тысячу миль, в Тибете.
В 1950-х годах тибетцы сопротивлялись попыткам Китая подчинить и ассимилировать их, и некоторые из них перешли к восстанию. ЦРУ, всегда готовое к тому, чтобы создать проблемы в коммунистическом сердце, начало работать с тибетскими повстанцами в 1957 г. и в итоге перевезло более 250 из них в Форт-Хейл (штат Колорадо) для секретной подготовки по ведению боевых действий в горах. Самолеты ЦРУ сбрасывали оружие в укрытия, расположенные в Гималаях, в основном из запасов, предназначавшихся для Индонезии еще до распада Архипелага. На пике этой "войны за крышу мира" ЦРУ поддерживало армию в четырнадцать тысяч человек. В конце концов, восстание было подавлено подавляющей мощью Китая. Десятки тысяч человек были убиты. Далай-лама, главный лидер Тибета, бежавший от репрессий в 1959 году, позже заметил, что помощь американцев его делу была "скорее отражением их антикоммунистической политики, чем реальной поддержкой восстановления независимости Тибета". По мнению Аллена, операция была оправдана, поскольку она подтолкнула китайцев к жестоким репрессиям и, следовательно, имела "пропагандистское значение".
* * *
В ночь на 27 ноября 1960 г., когда конголезская драма вступила в завершающую фазу, на Леопольдвиль обрушился тропический ливень. Обе группы охранников, окружавших резиденцию Лумумбы, укрылись в небольшом убежище. Лишь несколько человек из них зашевелились, когда около девяти часов из темноты показался универсал Chevrolet Лумумбы. Шофер сказал, что едет за сигаретами. Ему помахали рукой. На полу машины, за передним сиденьем, свернувшись калачиком, лежал Лумумба.
Лумумба начал планировать этот побег сразу же после того, как узнал, что Организация Объединенных Наций ратифицировала решение о свержении его правительства. Он связался с несколькими близкими друзьями и привлек их к реализации плана, который был настолько же прост, насколько и безумен. Он должен был тайком покинуть резиденцию, ставшую его тюрьмой, бежать из Леопольдвиля, воссоединиться со своими сторонниками в сельской местности, проехать 750 миль до своей базы в Стэнливиле и оттуда возглавить движение, которое восстановит его власть.
После короткой остановки в гвинейском посольстве Лумумба отправился в путь в колонне из трех легковых автомобилей и грузовика. Его поездка превратилась в одиссею арестов, побегов, блокпостов на залитых дождем дорогах, переправ через реки на паромах и каноэ. В некоторых местах местные жители требовали, чтобы он выступил перед ними. Новости об этих импровизированных митингах давали властям представление о том, где он находится. Девлин, по его собственному признанию, "тесно сотрудничал" с конголезской полицией, "чтобы перекрыть дороги" и отрезать "возможные пути отхода".
29 ноября преследователи Лумумбы установили его местонахождение с помощью самолета-ретранслятора. Он был предоставлен, как говорится в одном из отчетов, "европейской авиакомпанией", в комплекте с "европейским пилотом, специалистом по разведывательным полетам на малых высотах".
Солдаты, верные Мобуту, подошли и остановили колонну. Они вытащили Лумумбу из машины и подвергли его тому, что один из европейских свидетелей назвал "очень плохими пятнадцатью минутами". После торопливых консультаций его посадили на самолет DC-3 авиакомпании Air Congo, направлявшийся в Леопольдвиль. Там, со связанными за спиной руками, его провели через толпу, которая оглашалась криками, и отвезли на военную базу.
"Полковник Мобуту, сложив руки, спокойно наблюдал за тем, как солдаты бьют и издеваются над пленником", - сообщает Associated Press.
После того как Лумумбу бросили в кузов пикапа, один из солдат предъявил копию заявления, в котором он заявлял, что по-прежнему является законным премьер-министром Конго. Солдат прочитал его вслух, затем скомкал бумагу и засунул ее в рот пленнику. Лумумба, руки которого были связаны за спиной, оставался бесстрастным. Телевизионные камеры зафиксировали эту сцену. В тот вечер ее увидели миллионы американцев.
В военной тюрьме Лумумба регулярно подвергался избиениям. Весть о его мучениях просочилась наружу, и призывы к его освобождению зазвучали по всему миру. Лидеры Марокко, Ганы и Мали потребовали от "незаконных банд Мобуту" освободить его.
Мобуту и его иностранные спонсоры, представленные ЦРУ и его бельгийским аналогом, Государственной службой, желали смерти Лумумбы, но в то же время хотели избежать позора, связанного с его убийством. Пока они размышляли над выбором, время стало поджимать. Президент Касавубу предложил провести переговоры за круглым столом с участием всех политических группировок, в том числе, вероятно, и группировки Лумумбы. Организация Объединенных Наций проголосовала за создание "примирительной комиссии" для рассмотрения возможности формирования нового конголезского правительства. Африканские лидеры, симпатизирующие Лумумбе, провели экстренный саммит в Касабланке, и ходили слухи, что они могут попытаться поднять восстание с целью его освобождения. Хуже всего было то, что Джон Кеннеди был избран президентом США и вскоре должен был вступить в должность. Младший брат Кеннеди Эдвард сопровождал миссию по установлению фактов в Конго, которая выслушивала мольбы от имени Лумумбы. Казалось правдоподобным, что новый президент может отменить смертный приговор, вынесенный Эйзенхауэром.
"Нынешнее правительство может пасть в течение нескольких дней", - писал Девлин Аллену 15 января 1961 года. "Такие условия почти наверняка обеспечат [Лумумбе] победу в парламенте.... Отказ от решительных шагов в это время приведет к поражению политики в Конго".
Враги Лумумбы нашли элегантное решение. Они решили выдать его сепаратистам в Катанге - инструментам западной власти, которые одновременно являлись его самыми жестокими племенными и политическими врагами.
Рано утром 17 января Лумумбу и двух его товарищей втащили в самолет. Все трое были прикованы наручниками к креслам, и в течение шестичасового полета их непрерывно избивали. Пилот, бельгиец, закрылся в кабине, чтобы избежать этого зрелища. Его радиста, также бельгийца, вырвало.
Когда самолет приближался к Элизабетвилю, столице Катанги, пилот передал по радио: "У меня на борту три ценных пакета". Пленники были близки к смерти. Офицер ЦРУ, находившийся на месте происшествия, передал Девлину в Леопольдвиль: "Спасибо за Патриса. Если бы мы знали, что он прилетит, мы бы испекли змею". Полвека спустя Брайан Уркхарт, сотрудник Организации Объединенных Наций, рассказал о том, что произошло дальше:
После того как Лумумбу и двух его спутников, окровавленных и растрепанных, бросили в глухом углу аэродрома Элизабетвиль, их снова избили прикладами, бросили в джип и отвезли за две мили от аэропорта в пустой дом в буше, где командовал опытный бельгийский офицер, капитан Жюльен Гат. В дом нагрянули гости - печально известный катангский министр внутренних дел Годефроид Мунонго и другие министры, сам Тшомбе и различные высокопоставленные бельгийцы, - чтобы позлорадствовать над пленниками, которых снова избили.....
[Заключенных погрузили в машину вместе с капитаном Гатом и комиссаром полиции Франсом Вершере, и в колонне, в которой также находились Тшомбе, Мунонго и еще четыре "министра", на большой скорости отвезли на отдаленную поляну в пятидесяти километрах в лесистой саванне. Первым перед расстрельной командой предстал бывший заместитель председателя Сената Жозеф Окито, затем Морис Мполо, первый командующий Конголезской национальной армией, и, наконец, Патрис Лумумба. Их трупы были брошены в наспех вырытые могилы.....