- Вот почему мужчины не позволяют тебе говорить! - рассмеялся Дзебу. Они боятся, что ты посрамишь их! Вполне вероятно, что я - единственный мужчина, который знает всю мощь твоего ума...
- Танико, скоро мы отправимся в поход, - сказал он уже серьёзным голосом. - Мы должны найти безопасное место, где бы ты могла ожидать нашего возвращения. Возможно, ты могла бы остаться здесь, в Хирайдзуми.
- Мне кажется, что стоило бы поехать к моему дяде Риуичи, в Хэйан Кё. Он - единственный старик в нашей семье, который мне нравится. Я винила его в том, что он позволил Согамори отобрать у меня Ацуи и не защитил меня от Хоригавы. Но это было ему неподвластно. В тот момент, когда жестокая стрела поразила Кийоси, моя судьба была решена.
- Если бы Кийоси не погиб, то мы не были бы сейчас вместе, - раздался в темноте спокойный голос Дзебу, в котором Танико могла уловить нотки тревоги.
- Я знаю, - сказала она. - Но мир, в котором жил и умер Кийоси, в котором родился Ацуи, отличается от того, в котором мы с тобой живём. По-твоему, я должна быть благодарна человеку, убившему Кийоси? Но я ничего не могу к нему чувствовать, кроме ненависти!
Дзебу промолчал. Танико дотронулась до его щеки - она была холодной, твердой и гладкой, как маска из нефрита. Дзебу подумал, что он счастлив благодаря смерти хорошего человека, и ему стало стыдно, хотя в этом не было его вины.
- Ты не можешь ехать в столицу, - произнёс он наконец. - Что ты будешь делать, оказавшись в гуще сражений?
- У меня нет другого выхода, - вздохнула Танико. - Если я смогу найти возможность добраться до Камакуры, то хотела бы вернуться туда, где ты встретил меня, - к себе домой.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Фудзивара Ерубуцу, сын и наследник Хидехиры, прибыл в Хирайдзуми в конце Третьего месяца, после того как солнце высушило грязь весенней оттепели. Над дорогой, по которой двигались Ерубуцу и тридцать самураев, сопровождающих караван с гончарными изделиями и шёлком из южных провинций, висело облако пыли.
Через несколько часов после прибытия Ерубуцу Хидехира послал за Юкио, приглашая его прийти в большой зал крепости. Юкио вместе с Дзебу прошли через сады, расположенные между домом для гостей и главной башней.
Атмосфера была другой. Самураи, накануне настроенные дружелюбно, теперь хмуро здоровались или предпочитали вообще не замечать их. Большинство воинов было одето в доспехи.
К тому времени как они пришли в большой зал, Дзебу был насторожен, подобно животному, на которого ведется охота. Хидехира сидел на возвышении, одетый в узкое черное кимоно с выступающими вверх плечами. Слева и справа от него расположились советники, одетые так же, как и он. У всех было по два самурайских меча: длинный и короткий, рукояти которых были спрятаны под кимоно. Все сидели с каменными лицами, за исключением Хидехиры, на лице которого блуждала неприятная улыбка, как будто он хотел рассеять напряжённую атмосферу.
Хидехира представил Юкио и Дзебу своего старшего сына. Ему исполнилось семьдесят лет. Волосы Ерубуцу совсем поседели, а голова стала настолько круглая, что была похожа на металлический шар китайской хуа пао. На первый взгляд, широкий рот его казался безгубым, а вместо глаз виднелись прорези.
Слуги принесли саке. Череда вежливых вопросов и ответов, касающихся поездки Ерубуцу в южные провинции и путешествия Юкио в Китай, как показалось Дзебу, заняла все утро.
В заключение Ерубуцу сказал:
- Хорошо, что я добрался лишь до Майдзуры, а не до столицы, господин Юкио. В противном случае ваша прокламация создала бы мне огромные трудности. Я едва успел выехать из провинции Танго с купленным товаром, как в Майдзуру прибыл отряд самураев Такаши с ордером на мой арест.
- Я сожалею, что моя деятельность принесла вам неприятности, господин Ерубуцу, - сказал Юкио, низко поклонившись. - Моя оплошность непростительна.
- Ерунда! - запальчиво возразил Хидехира. - Я знал, что Ерубуцу подвергался опасности, будучи невдалеке от столицы, когда ты написал прокламацию. Я сказал себе, что если он не сможет сам себя вызволить из беды, то это не мой сын!
- Я высоко ценю твою веру в меня, отец, - холодно заметил Ерубуцу, но теперь ты мог лишиться сына. Конечно, когда господин Юкио здесь, ты мог бы обходиться и без сына...
- Отец господина Юкио, Домей, был мой брат, - сурово произнес старик. - Его сын - мой сын! Ты не имеешь права обижаться на это!
Юкио быстро прервал ссору отца и сына:
- Господин Ерубуцу, я с удовольствием узнал, какой отклик имела моя прокламация в южных провинциях.
Ерубуцу бросил долгий враждебный взгляд на Юкио.
- У меня было мало времени, чтобы узнать о её воздействии на других, но её воздействие на меня заставило бежать, чтобы спасти жизнь. Хотя вы можете быть уверены, что теперь, когда Такаши знает, что вы в Осю, сюда придет огромная армия. Ждать осталось недолго.
- Пусть приходят, - жёстко сказал Хидехира, его белая борода задрожала.
- Благородство и преданность моего отца старым друзьям стали легендарными в Осю, - сказал Ерубуцу. - Так как многие из наших предков были товарищами по оружию, то он проявил гостеприимство и по отношению к вам. Пожалуйста, простите меня, господин Юкио.
Глаза Ерубуцу выражали враждебность.
- Боюсь, вы злоупотребляете великодушием моего отца, я уверен, непреднамеренно.
Менее сдержанный человек был бы непременно спровоцирован и обнажил свой меч. Но Юкио холодно ответил:
- Если бы я считал, что так оно и есть, господин Ерубуцу, я бы убил себя.
Хорошо зная Юкио, Дзебу понял, что это была угроза. Если бы Юкио пришлось совершить харакири из-за несправедливых обвинений Ерубуцу, то последний был бы обесчещен.
- Конечно, данный случай не требует принятия столь серьёзных мер, сказал Ерубуцу, беспокойно откидываясь на подушку.
"Он был бы рад отрубить мне голову и сам сделал бы это", - подумал Юкио.
- Я просто имел в виду, что, укрывшись у моего отца и написав прокламацию, призывающую к восстанию против Согамори, вы подвергли нас смертельной опасности.
- Согамори всегда был моим врагом! - с раздражением сказал Хидехира.
- Я заверяю вас, господин Ерубуцу, что войска, которым я командую, более чем достаточно, чтобы защитить вашу независимость от Такаши.