- Я понял, что хитрость - это ключ к победе в войне, - сказал Юкио. Я убедился в действенности этого принципа, участвуя в походах монголов.
- Этот способ ведения войны не для самураев, - Хидехира пренебрежительно махнул рукой.
- Знаю, - омрачился Юкио, - я считаю, что выйду победителем из сражения с любой армией самураев, посланной против меня.
- Мне не нравятся твои монголы, - сказал Хидехира, недовольно оглядывая стол с приготовленной пищей.
Танико подумала, что это было мнение многих жителей Страны Восходящего Солнца, начиная с высокопоставленных чиновников и кончая людьми низшего сословия. Однако Хидехира помогал монголам во многом: разрешил им разбить лагерь около своей провинциальной столицы Хирайдзуми, продал им провизию, готовил собственный отряд для усиления армии Юкио.
- Наш народ не любит иностранцев, - рассмеялся Юкио, - но у них мы многому научились. Их искусство воевать позволило им занять такие обширные территории, господин Хидехира, вы можете не поверить, что такое количество их существует на земле. Для того чтобы пересечь пространство, на котором правит Кублай-хан, из одного конца в другой, большинству путешественников требуется год. Конечно, у него есть наездники-почтальоны, которые могут преодолеть это расстояние за двадцать дней.
- Кублай-хан, - произнес Хидехира, - абсурдное имя! А что такое почтальоны?
Юкио взглянул на Дзебу, поднял брови, пожал плечами.
- Курьеры. Они ездят на самых быстрых лошадях, все путешественники обязаны освобождать им дорогу. Почтальоны скачут от одного поста до другого, где меняют лошадей, И так продолжается день и ночь. Такое быстрое отправление и получение сообщений дает возможность Кублай-хану управлять единой империей.
- Я рад, что у нас здесь нет таких вещей, - сказал Хидехира. Северные Фудзивара никогда бы не обладали такой степенью независимости, если бы сообщения могли передаваться со скоростью света.
- Ваша изоляция - благо для вас, но мне она создает лишь трудности, отозвался Юкио. - Я нуждаюсь в получении огромного количества информации, прежде чем моя армия сможет двинуться в путь.
- Всё, что тебе надо знать, - это то, что каждый человек ненавидит Согамори, - сказал Хидехира. - Он приказывает всё, что считает нужным. Ни законы, ни официальные лица не смеют ему возразить. Даже мой кузен, гордость рода, - Фудзивара Хэйан Кё, должен целовать подошвы его сандалий. Вот уже год, как внук Согамори, Антоку, царствует на троне.
Танико вспомнила беседу, которую она вела с Кийоси давно, когда Согамори собирался выдать свою дочь за одного из принцев Такакура. У Такакуры был старший брат, чьи претензии на трон должны были быть отклонены, если зять Согамори, а позднее его внук, становился императором.
Обуреваемая любопытством, она выпалила:
- Что сделал принц Мочихито, когда Антоку стал императором?
Хидехира так резко повернулся, что его волосы и борода взлетели вверх, и уставился на Танико. Краешком глаза Танико увидела жену Хидехиры, которая воззрилась на неё в ужасе.
- Разве женщина что-то сказала? - удивлённо спросил Хидехира.
- Госпожа Танико не хотела показать себя невоспитанной, мой господин, - вмешался Дзебу. - Она недавно вернулась, после того как провела много лет при дворе Великого Хана монголов. При дворе Великого Хана женщины часто принимают участие в обсуждениях наравне с мужчинами.
- Варвары! - покачал головой Хидехира. "Напыщенный старый дурак", фыркнув, подумала Танико.
- А что стало с принцем Мочихито? - быстро спросил Дзебу.
- Сначала его трон занял младший брат, а затем его вновь обошёл племянник.
- Разве он не протестовал?
- Ходят слухи, что принц в бешенстве, - ответил Хидехира, - но публично он не делал никаких заявлений. В наше время так поступают все. Внешне все подчиняются Согамори и его родственникам, а внутри - ненавидят правление Такаши.
- Вот на что я и рассчитываю! - воскликнул Юкио. - После того как моя прокламация разойдётся по всей стране, вспыхнет восстание.
- Империя созрела для этого, - сказал Хидехира. - Каждой провинцией управляет губернатор, назначенный Согамори, который вводит высокие налоги и сажает в тюрьму каждого, кто не в состоянии заплатить их. Землевладельцы отдают всё, что получают с поместий, оставляя крестьян без средств к существованию. Каждое должностное лицо, назначенное Такаши, злоупотребляет своей властью. Говорят, Согамори однажды заявил, что каждый, кто не входит в клан Такаши, не является человеком. Более соответствовало бы истине высказывание, что каждый мужчина клана Такаши - тиран, убийца и вор. Люди устали от всего, что творится. Никто не остаётся в стороне. Северные Фудзивара всегда ненавидели Такаши. Теперь все ненавидят их! Мой сын Ерубуцу скоро вернется из торговой поездки в Майдзуру, находящийся недалеко от столицы. Мы узнаем от него много новостей.
- Будем надеяться, что армия Такаши не придет сюда по его следам, заметил Дзебу.
- Такаши не в состоянии двигаться так быстро, - отозвался Юкио. - Но я был бы рад их прибытию. Если бы они пришли сюда, я бы показал вам искусство ведения войны, господин Хидехира. Оставшиеся в живых воины Такаши бежали бы без оглядки!
- Хидехира воображает себя великим господином, потому что владеет крепостью, расположенной на холме, где никто не беспокоит его, - сказала Танико. - На самом деле это отсталый и невежественный человек.
Они лежали в домике для гостей крепости Фудзивара. Её руки покоились на крепких мускулах груди Дзебу.
- У него не было никакого желания отвечать на простой вопрос, потому что его задала женщина.
- Ты хотела бы вновь оказаться среди монголов? В темноте Дзебу невозможно было отличить от мужчины, который обнимал её много лет назад на холме Хигаши. Его тело было таким же крепким и гибким, а голос - ровным и спокойным, скрывающим мощь. В курс обучения зиндзя входило изучение такого большого количества любовных поз, что, как ей казалось, они не применяли одну и ту же позу дважды со времени воссоединения их союза у Хан-Балига.
- Я бы предпочла, чтобы мой народ сделал одно-два существенных изменения в своих традициях, - ответила Танико. - Я провела слишком много лет своей жизни, подавая блюда и не принимая участия в беседах мужчин, хотя мои мысли были гораздо интереснее, чем у беседовавших мудрецов.