Здесь я не знал, соглашаться или возражать. Поэтому оставил эту тему в покое. Мне главное было, чтобы Мириам не хандрила. Чтобы занялась какой-нибудь деятельностью с присущей ей кипучей энергией.
- Удачи тебе в пути, милих, - он поцеловала меня в щёку. - Когда ты вернёшься в статусе коммандера, надеюсь, возьмёшь к себе в советники. Обещаю, от меня будет прок.
- Я введу тебя в Совет, - улыбнулся я в ответ. - Только не забывай оттачивать разум.
- Боюсь, тебе этого не позволят, - смеясь, она сжала мои руки. - Женщинам там не место... Езжай с Богом. Триединый осветит твой путь.
Мириам вернулась к Фелимиду, и они вместе с королевской семьёй махали нам на прощанье, когда четыре лошадки отдалялись от дворцового фонтана.
***
Обоз мы действительно нагнали ближе к ночи. Мы не устраивали привалов по пути и двигались по заранее прописанному маршруту.
Пять сотен солдат и примерно полсотни обслуживающего персонала по-простецки разбили лагерь недалеко от Западного тракта. Повсюду были расставлены палатки из крепкой парусины и пылали костры.
Судя по картам, Сторожевой Лагерь располагался на северо-западном побережье Астризии. Именно у самого берега. Провизией и прочими необходимым услугами его обеспечивала зажиточная рыбацкая деревня - деревня Трерос. А так же регулярные поставки из столицы. То есть солдаты и будущие командиры в Сторожем Лагере не испытывали недостатка ни в чём.
Коммандер Марсан, посетивший поздний ужин анирана и его помощников, оказался весьма словоохотливым воякой. Сего я не заметил ранее, когда познакомился с ним на военном совете. Видимо, он умел правильно вести себя как с вышестоящим начальством, так и с подчинёнными.
Коммандер поведал мне, что Сторожевой Лагерь годился не только для подготовки будущих командиров, но и отвечал за безопасность близлежащих территорий. С давних времён хорошо оснащённые разъезды курсировали вдоль леса и горного хребта аж до самой реки Нортуолл. Через эту реку был возведён крепкий деревянный мост, откуда шёл каменный тракт аж до самого Халтберна - Северной Твердыни Астризии, как издавна прозвали этот северный город. К сожалению, от Халтберна остались лишь руины - опасные, лихие рубаки, приплывшие с острова Темиспар, не оставили от города камня на камне. Поэтому вот уже много зим разъезды даже не пересекают мост. Посещают северные хутора и ещё живые деревеньки и помогают решить проблемы с бандитьём в меру своих сил. Основное же предназначение Сторожевого Лагеря - обучение базовым и продвинутым армейским навыкам. Ибо только обучение в Сторожевом Лагере способно конкурировать в объёме полученных знаний с военным Атенеем на юге земель Декедды.
Это было для меня что-то новенькое и я попросил разъяснений.
Что меня совершенно не удивило, не только в Астризии военное командование уделяло внимание перспективе. И в отколовшейся Декедде тоже. Много-много зим назад духовенство, взявшее под контроль все аспекты светской и религиозной жизни в Декедде, смекнуло, что залог независимости - крепкая армия. И подошла к этому вопросу со всей скрупулёзностью. Как я понял из рассказа, тамошние духовники переняли весьма грамотную практику выращивания толковых кадров. А затем в нескольких впечатляющих сражениях доказали Астризии своё право на независимость. Конечно, та самая Расщелина, преграждающая доступ на территорию земель Декедды с севера, играет основную роль в том, что Декедду Астризия так и не смогла покорить. Но всё же в Декедде хватает умелых воинов и достаточно большой флот. И обучение все те, кто жаждет воинской славы или мечтает брать на абордаж вражеские корабли, проходят в военном Атенее.
Сего факта я не знал. А потому был очень доволен, что дополнил базу знаний. Эти знания, несомненно, позволят относиться к потенциальным пакостникам без пренебрежения. А значит, не позволят совершить ошибку в виде недооценки, когда придёт время скрестить клинки. Ведь в моих планах существовал пункт, в котором я уделял Декедде самое пристальное внимание. И планы эти я не собирался пересматривать.
***
В пути мы пробыли двадцать прекрасных летних дней. Солнечных дней, с минимальным количеством тёплых дождей.
Колонна двигалась неспешно, ведь подавляющее большинство рекрутов передвигались на своих двоих. Задача у коммандера стояла не утомить будущих солдат, а заставить их ноги окрепнуть. Обтоптать вполне достойную походную обувку и привить основы субординации. То есть никаких лишних вольностей. И чтобы закрепить первые правила необходимого подчинения, мне приходилось чуть ли не ежедневно ораторствовать перед будущими солдатами, рассказывая правду или небылицы, и демонстрировать аниранское оружие или собственную удаль.
Такой подход, несомненно, шёл на пользу. Ранее я слышал, что будущую армию, созданную на основе отобранного человеческого материала, назовут "элитной". Но убедился, что в этом есть смысл только в дороге. Я шёл рядом с этими бравыми ребятами, разговаривал с ними или слушал их истории. Как профессиональный спортсмен, намётанным глазом сразу определял физическую крепость каждого. И убеждался, что селекционеры в Обертоне поработали на славу; подавляющее большинство мужиков в колонне имели могучую комплекцию. А моя добровольная деятельность на профессии "комрад комиссар" помогала мужикам не испытывать сомнений в своём выборе.
Ночевали мы, в основном, недалеко от тракта. Окрестные деревни готовы были нас принять, и даже хотели посмотреть на анирана, когда узнавали о его наличии. Но коммандер Марсан не желал потенциального панибратства с крестьянами, опасаясь, как он мне откровенно заявил, неизбежных пьянства и блуда. И что он не хочет прибегать к наказаниям, пока рекруты не придут в Сторожевой Лагерь. Там он обещал быть куда менее демократичным.
Этот мужик мне нравился. Ему, как я высчитал, едва стукнуло тридцать годков по Земным меркам. Но он уже стал коммандером и заслужил место в Военном Совете. А это говорило, как минимум, не только о наличии определённых знаний и умений, но и о присутствии мозгов. Не говоря уже о протекции Сималиона, которому я доверял как самому себе...
В один из похожих друг на друга дней в пути прилетел Голеадор. Наличие собственного сирея сильно облегчало обмен информацией. Хоть сирей Иберика тоже почти всегда был при делах, мне больше не приходилось обращаться к нему с просьбами. Мне стоило лишь подумать о Голеадоре, и вскоре его мощная тушка приземлялась или на мою руку, или возле палатки. Сначала требовала жратву, и только потом была готова выслушать просьбу.
Так и произошло на этот раз. Я сидел на ящике возле штабного шатра и смотрел, как Марсан в очередной раз балуется подзорной трубой. Эта штуковина из будущего пришлась ему по душе... Но когда спикировал Голеадор и молча уселся рядом со мной, подставляя белое пятнышко на макушке яркому солнцу, коммандер аж вздрогнул и едва не выронил трубу. За что получил в награду от меня крайне недовольный взгляд.
Сирей принёс письмо от Дейдры. Наконец-то она в достаточной степени обучилась каллиграфии и написала его своей рукой.
"Любимый", - писала Дейдра. - "Получила твоё послание. Показала Его Высочеству и прочла послание, присланное Его Величеством. Отправляюсь не мешкая. Бертрам сказал, что всё подготовит в течение двух-трёх рассветов. Мой малыш, твой Элазор, уже пытается становиться на ножки, но пока получается только падать на коленки. Мне кажется, он даже пытается со мной говорить. Но пока получается только твой любимый "гыль-гыль-гыль". Когда мы приедем в столицу, и когда вернёшься ты, уверена, сына не узнаешь - так быстро он подрос. А если святой отец Эриамон и бабушка продолжат с ним заниматься, он научится разговаривать ещё быстрее. И слово "папа" из его маленьких уст ты услышишь сразу, как вернёшься. Возвращайся, когда всё сделаешь. Твоя семья будет ждать".
Прочитав письмо, я ощутил пощипывание в носу. Странные, и весьма приятные чувства наполняли меня. Таких писем от женщин я никогда не получал. Тем более от законной жены. Первая законная жена чаще присылала короткие сообщения на телефон или тупо звонила с центральной фразой: "Перекинь денег на карту". Общаясь же с Дейдрой даже на расстоянии, я не сомневался в её чувствах ко мне. В моём понимании, она была идеальной женщиной: верной, кроткой, всегда готовой делать то, что я ей говорю, не спрашивая "зачем". Она никогда не оспаривала мои решения, принимая, как безусловного лидера. И никогда не засматривалась на других мужчин. Хоть я стал в её жизни первым, меня для неё было достаточно. Она не мечтала о "втором".
К тому же она подарила мне сына. Он столько вытерпела ради этого...
Поэтому, едва прочитав письмо, я смахнул крохотную слезу счастья, приказал принести писчий набор и быстро сварганил ответное письмо. По моим расчётам, Дейдра была уже в пути. Но я всё равно призвал её не торопиться, ехать осторожно и во всём довериться Бертраму. Но ехать, не крича на каждом повороте, кто именно направляется в Обертон. Передвижение должно быть максимально тайным, чтобы оказаться максимально безопасным.