Часть 6. Глава 6.
Подготовка к отбытию в Сторожевой Лагерь закружила меня и заворожила на несколько местных суток. Я то метался, как белка в колесе, прорабатывая вопросы логистики, то пальцы измазывал в чернилах, рассылая письма то туда, то сюда, то ломал голову над тем, как подготовиться к предстоящему обучению наилучшим образом. Даже попробовал обсудить этот вопрос с Каталамом. Но он, абсолютно не сомневаясь, заявил, что всему самому необходимому меня обучат на месте. А если нужны будут простые ответы на сложные вопросы, предлагал смело обращаться к своему старшему сыну - Вилибальду, который как раз сейчас проходит обучение в Сторожевом Лагере и, как сообщал в письмах, укрепился на позиции сотника.
За парня я был рад, ведь ранее спас ему жизнь. И был уверен, что он ни в чём не откажет посланнику небес. То есть если за партой мне придётся краснеть из-за собственной глупости, Вилибальд обязательно возьмёт надо мной шефство...
Поскольку ни в снах простых, ни в снах наркотических ко мне больше не приходили ни Голос, ни собственный строгий сын, мне стали сниться самые обыкновенные сны. И в один из таких снов мне приснилось красочное морское сражение. Проснувшись, я не сразу сообразил, почему мне приснилась битва при Трафальгаре. Я помнил, что во сне её так и называл, хоть даже не знал, что это за битва такая. Мне пришлось потереть глаза и задуматься на какое-то время, чтобы вспомнить мельчайшие детали и разобраться.
Память обыкновенного футболиста ничуть не помогла. Но память, доставшаяся от профессора Гуляева, расставила точки над "ё". Мозг продолжал анализировать, пытаясь разгадать иносказательность сна и сделать вывод. И, клянусь, именно воспоминания профессора Гуляева, а не мои собственные, помогли вынести пользу.
Они же помогли приступить к последующей работе.
Я плохо понимал, что делаю, потому что никогда не делал этого ранее. Но профессор Гуляев уже совершил подобный подвиг - он создал Всевидящее Око. Именно к созданию его уменьшенной копии - подзорной трубе - я тот час же приступил.
Этот мир ещё не достиг такого уровня развития, где самые обыкновенные очки можно приобрести в магазине под названием "Оптика". Поэтому самая большая проблема меня ждала на этапе создания и шлифовки линз. Мне пришлось заразить этой идеей самых прошаренных магистров. А затем вместе с ними лазить по королевскому дворцу, выискивая подходящий материал в виде витражей.
Но нашли мы такой материал не во дворце, а в святом Храме. Недовольный триарх Элохим пытался возражать. Но кто его станет спрашивать?
Дальше дело пошло попроще. Я подключил не только магистров, но и королевского кожевника со столяром. Качественная шлифовка удалась не с первого раза, а с двадцать первого. Но мы трудились, не покладая рук, до самого отбытия колонны рекрутов. Создали несколько двояковыпуклых линз, подрезали их по размеру, отшлифовали. Кожевник со столяром подготовили с десяток плотных тубусов, окрашенных изнутри в чёрное, чтобы исключить внешнюю засветку. А затем мы приступили к сборке.
Как и ожидалось, тубус с двумя линзами - объективом и окуляром - давал перевёрнутое изображение. Поэтому пришлось добавить соосное стекло. И долго подгонять расстояние между линзами, чтобы добиться максимально чёткой картинки. И лишь после долгих попыток и тщательных замеров удалось добиться приемлемых результатов. Когда я проводил тесты, смотрел в первую в этом мире подзорную трубу на вершину Башни Бдения и видел, как мне оттуда машет дежурный магистр, гордости моей не было предела. Впервые в этом мире я создал нечто столь важное не чем-то другим, а своими руками. Нечто такое, что даст определённый толчок прогрессу и поможет в долгосрочной перспективе.
Узрев окончательный результат, магистры-помощники воодушевились. Поэтому совершенно не стали возражать, когда я дал указание продолжить работу. Необходимо было изготовить столько подзорных труб, сколько они смогут. Пусть даже ради этого из святого храма им придётся вынести все витражи. Я поставил перед ними задачу наладить производство и обеспечить каждого коммандера и каждого капитана каждого корабля подзорной трубой. Создать стратегический запас и держать технологию производства за семью замками. Никто - ни друзья, ни враги - не должны узнать, как мы смогли уменьшить Всевидящее Око до размера стандартного кинжала. Этот секрет мы не станем монетизировать, но, возможно, обсудим с желающими возможность продажи готового продукта.
Из-за неожиданного погружения в воодушевляющую работу, я совсем потерял счёт времени. И ничем не помогал подготовке военного обоза. Слава Фласэзу, хватало людей, которые всё сделали за меня. Подготовили не только обоз, но персональную лошадку с поклажей.
Коммандер Марсан не стал дожидаться окончания работ над изобретением анирана и отбыл с длинной колонной два рассвета назад. Но со мной остались Сималион, Иберик и Феилин, с которыми мы планировали нагнать неторопливый обоз к первому же вечеру.
Из дворцовых врат меня вышло провожать всё королевское семейство. Даже непоседливый Фабрицио.
При встрече он не узнал меня. Смотрел, как на незнакомого дядьку. И такому развитию событий я неимоверно обрадовался. Я не собирался вновь представляться Клемериком и спрашивать, помнит ли он меня. Таким образом я мог разбередить вроде бы зажившую рану. Фабрицио смотрел на меня, как на постороннего, и я двумя руками ухватился за такую возможность. Как я уже говорил, в моих планах он был обязан привязаться к другим достойным людям. И эти люди меня не разочаровали.
Его Величество и Её Величество простились с анираном очень тепло. И король, и особенно королева, ранее украдкой предлагавшая не стесняться и заглянуть к Фламелине на огонёк, заметно подобрели к посланнику небес. Оба смотрели глазами, полными неподдельного уважения. В их глазах я уже забрался на недосягаемую высоту.
А вот бедолага Терезин, как я выяснил, излишне привязался ко мне. Я не забыл о своих планах укрепить организм пацана. И, на начальном этапе, часто присутствовал на утренних зарядках. Даже подпрыгивал или приседал вместе с ним. Но когда им занялись профессионалы, когда мастер Сималион представил принцу своего будущего приемника, ведь планировал отправляться со мной в Сторожевой Лагерь, я предоставил Терезина самому себе. Лишь изредка общался на ужинах, неустанно давя на одну и ту же мозоль: ответственность, решительность, бесстрашие. Какое бы отвращение Терезин не питал к насилию, оно неизбежно произойдёт на его пути. Ибо таков путь носителя королевской крови. Терезин обязан преодолеть страх, примириться с ним, а затем научиться побеждать.
Наверное, именно такие разговоры заставили впечатлительного пацана относиться к анирану с восхищением, которое, возможно, является предпоследней ступенькой перед безграничным поклонением. Примерно так я предполагал, когда прижимал парня к себе.
- Ни шагу назад, Терезин, - я гладил его по отросшим волосам. - Прежнего робкого принца больше никто не желает видеть. Тебя ждёт путь мужчины. Будь достоин этого громкого звания.
- Спасибо, что вытащил меня, милих, - эти благодарственные слова принц шептал уже не первый раз. - Я обещаю, что ты будешь мною гордиться. Когда придёт моя пора принять ключи от города из рук любого наместника, я буду готов. А если ты позовёшь на бой, я не станут прятаться за чужой спиной.
- Слова не мальчика, но мужа, - я взъерошил его волосы, как делал ранее. - Я уже тобой горжусь. Просто имей смелость идти по этому пути. Ведь для принца никаких иных вариантов не существует.
- Я буду. Обещаю.
Не менее трогательное расставание меня ждало впереди. Я выпустил из объятий Терезина и, немножко совестно, принял в объятия Мириам.
За время её пребывания в Обертоне, мы отдалились. Между нами никогда не было особой искры, хоть я относился к ней с огромадным уважением, а она была не менее впечатлена моими успехами. Но я всегда был готов выслушать её мнение или дать совет, если она его попросит.
К сожалению, после того, как Мириам не удалось забеременеть, она ненадолго закрылась в себе. Это отмечал даже Фелимид, когда однажды пришёл поболтать со мной по душам. Он утверждал, что супруга изменилась. И мне пришлось успокаивать словами, что изменилась она потому, что долгое время пробыла в заточении. Делиться с Филимидом секретом о том, что произошло в узкой каюте чердачного струга, я бы никогда не стал.
Но всё же было видно невооружённым взглядом, что отношения между мужем и женой окончательно разладились. Фелимид, как мне до сих пор кажется, всегда считал Мириам виновной. И не мог её простить. Чувство вины её тоже гложило. Но здесь, в Обертоне, Мириам, кажется, сама себе отпустила грехи. Она вела себя с Филимидом довольно-таки отстранённо, всем и каждому демонстрируя, что их союз остался союзом лишь на бумаге. Чувств в этом союзе не осталось. Лишь необходимость оставаться вместе, потому что так положено. Потому что это очень важно.
- Мне очень жаль, - так тихо, что нас не мог услышать никто другой, прошептал я в ухо Мириам.
- Видимо, не я избрана..., - запутанно ответила Мириам. Тогда я даже не понял, что она имеет в виду. - Но всё же я рада, что ты решился. Для меня это было очень важно. И ещё раз спасибо, что спас меня во всех смыслах этого слова. Действительно бывали рассветы, когда я уже не надеялась.
- С тобой всё будет хорошо, - я по-дружески погладил всё ещё худую спину. - Найди себе занятие. Увлечение какое-нибудь. Помоги Фелимиду с розыскной деятельностью или неси слово анирана в массы. Можешь объяснить королю сложные моменты Книги. Всё-таки он прочёл лишь копию...
- Думаю, лучше ему не знать, что знаю я, - Мириам отстранилась и улыбнулась. - Пусть всё остаётся так, как есть. У страха глаза велики. Пусть он лучше не знает, что способен натворить драксадар.