Глава 20
Я приняла душ, главным образом потому, что мне хотелось смыть грязь от прикосновений Сида. Кроме того, я должна была соблюдать осторожность. Не провоцировать его без нужды. Как бы я его ни презирала, я вынуждена была слушаться его, по крайней мере, до прихода Зейна. И он придет. Я не испытывала иллюзий по поводу шанса выбраться отсюда в одиночку. Как бы мне ни хотелось казаться крутой, под всей этой женственной одеждой и одержимостью макияжем я такой не была. Я даже не сделала ничего полезного, к примеру, не получила черный пояс по карате после побега от Сида. Меня слишком занимало воспитание дочери и забота о том, как ее прокормить. Как нам выжить. Так что я знала, что у меня два варианта. Либо Зейн спасет меня, либо Сид меня прикончит. На это у него могли уйти дни, месяцы, годы… я не знала, как долго, но холод и злоба в его глазах не были мимолетными, как много лет назад. Они жили там постоянно. Что не сулило мне ничего хорошего. Так что я надеялась на первый вариант. Я не могла представить, что никогда больше не увижу дочь. Никогда больше не увижу Зейна. Я до последнего вздоха буду сражаться каждой клеточкой своего организма, но без своего темного защитника я реалистично оценивала свои шансы.
Я неохотно оделась в наряд из гардеробной. Моя собственная одежда была испачкана в грязи и крови. Я специально выбрала полностью белый наряд. Если — или, что более вероятно, когда — Сид решит прикоснуться ко мне, он увидит, как последствия его гнева испортят купленные им дорогие шмотки. Как бы он ни любил причинять боль, он ненавидел беспорядок. Это я уяснила на собственном горьком опыте.
Дверь открылась, и в комнату вошел тот самый головорез, который принес мне полотенце.
— Готовы, мисс? — спросил он, словно дворецкий, сопровождающий меня на ужин с королевой, а не на завтрак с психопатом. Он даже не вздрогнул при виде синяков на моем лице, которые я увидела, взглянув в зеркало. То, что меня швыряло в багажнике, плохо сказалось на цвете лица. Как и удар прикладом пистолета, шишка на затылке ясно сигнализировала об этом.
Вздернув подбородок, я последовала за головорезом.
— Значит, ты не против работать на монстра, избивающего женщину? — спросила я его. — Держу пари, твоя мама гордится тобой.
Не самая лучшая идея, провоцировать фаната стероидов, но мой испуг постепенно перерастал в бешенство. Это был единственный способ выжить. И в данный момент я пришла в бешенство от того, что мой гребаный муж решил, что может заявиться ко мне и испоганить мою жизнь. Жизнь Лекси.
Головорез молчал. Он был хорошо выдрессирован. Вскоре мы вошли в столовую. Дом оказался меньше, чем мне показалось сперва, но все же роскошным. Комната была пуста, я ожидала, что Сид будет сидеть там и завтракать, но головорез продолжил свой путь во внутренний дворик. Я сдержала удивление при виде знакомого пейзажа. Мы все еще были в Калифорнии. Я вздохнула с облегчением.
Сид сидел за плетеным столиком и пил кофе. Его взгляд скользнул по моему телу. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Нельзя сказать, что он плохо выглядел. Наоборот. Он превратился из привлекательного подростка с мальчишеским лицом в мужчину с волевыми чертами. Он был чисто выбрит, хотя загар смотрелся подозрительно неестественным. Черные волосы зачесаны назад в той утонченной манере, которую, казалось, предпочитают бизнесмены. Что касается меня. Я поняла, что мне нравятся мужчины с более грубой внешностью. Гораздо более грубой. Он был одет в белую рубашку с расстегнутым воротником. Тело под ней было худощавым, но все же мускулистым. Он и раньше не выглядел так, будто может причинить боль или переломать кости. Но я слишком хорошо знала обратное.
— Садись, Пуговка, — мягко скомандовал он.
Я чуть замешкалась, прежде чем подчиниться. Сначала решила сесть как можно дальше от змеи в дорогой рубашке, но головорез направил меня к соседнему с Сидом стулу. Я хмуро посмотрела на каменное лицо. Как только я села, Сид взял мою руку и поцеловал. Кожа покрылась мурашками от прикосновения его мерзких губ, и я быстро отдернула руку.
— Не прикасайся ко мне, — прошипела я.
Сид отнесся к моему выпаду невозмутимо.
— Вижу, тебе потребуется время, чтобы привыкнуть ко мне, — вежливо сказал он. — Особенно, — он перевел взгляд на пейзаж, — с тех пор, как ты пала так низко, переспав с байкером.
Он по-прежнему говорил мягко, но челюсть его была крепко сжата.
Я напряглась.
— Единственный раз, когда я пала низко, это когда подпустила к себе твои грязные руки, — с ненавистью выплюнула я.
Мой разум не позволял мне сожалеть об этом. Как я могла? У меня появилась Лекси. Ради нее я бы прошла через все это снова, еще сто раз.
Глаза Сида обратились ко мне.
— Боже, с красотой пришла дерзость, — прокомментировал он, слегка наклонив голову. — Не могу сказать, что мне это не нравится. — Он смотрел на меня пустыми глазами. — Это всего лишь означает, что мне будет интереснее ставить тебя на место.
По коже побежали мурашки.
Сид вздохнул и откинулся на спинку стула, повернув голову в сторону холмов вдалеке.
— Уверен, ты заметила, что мы еще не дома. Безусловно, я дождусь Хиллари, — он говорил так, будто она уехала на весенние каникулы, а не скрывалась от своего отца-психопата, с которым, к счастью, никогда не встречалась. — Я подумал, что она, возможно, захочет остаться где-нибудь в знакомом месте, что вы обе этого захотите. Поэтому купил этот дом.
Он указал на дом.
— Скромнее, чем я привык, и, очевидно, немного роскошнее, чем то, что ты могла предоставить, но это послужит хорошим переходом к настоящему дому, — объяснил он, переводя взгляд обратно на меня.
Я молча смотрела на него с ненавистью.
— Возможно, это и хорошо, что я пока не воссоединился со своей дочерью, — продолжил он. — У меня будет время убедиться, что ее мать подает ей хороший пример.
Моя кровь вскипела.
— Она не твоя дочь, — ледяным тоном сообщила я. — Ты потерял всякое право на нее в тот момент, когда ударил меня, пока она росла во мне. Когда ты чуть ее не убил.
Сид стукнул кулаком по столу, маска спокойствия спала с его лица.
— Я уже извинился за это, не так ли? — проревел он. — Извинился, когда ты заставила меня поверить, что она мертва! Это преследовало меня годами, — кричал он, брызгая слюной. — Ты не имела права сбегать и скрываться от меня!
Я рассмеялась без всякого намека на веселье.
— Ты сумасшедший. Ты избивал меня беременной твоей дочерью, этим ты дал мне полное гребаное право сбежать от тебя как можно дальше, больной ублюдок! — прокричала я, отталкиваясь от стола.
Сид молниеносно вскочил и ударил меня кулаком по лицу прежде, чем я успела среагировать. Меня отшвырнуло в стеклянную дверь позади. Боль от удара пробежалась вдоль позвоночника. Мне повезло, что стекло не разбилось. Боль пронзила не только челюсть, но и запястье, которое я выбросила вперед, чтобы смягчить падение. Я лежала, держась за челюсть, прижимая ушибленную руку к животу. Чтобы остановить слезы, я сильно закусила губу. Мне было адски больно, но я не заплакала. Мои глаза не отрывались от Сида, ненависть, которую я испытывала к этому человеку, росла с каждой секундой.
Он медленно подошел ко мне, его мокасины от Gucci остановились возле моего распростертого тела. Опустившись на колени, он посмотрел на меня пустым взглядом.
— Почему ты вынуждаешь меня так поступать с тобой? — спросил он, качая головой.
Он убрал волосы с моего лица, и я вздрогнула.
— Возможно, ты будешь вести себя по-другому, когда Хиллари окажется здесь, и мы сможем стать настоящей семьей, — задумчиво размышлял он.
Окутанным туманом от боли сознанием я все еще понимала, что Сид окончательно свихнулся, если он когда-то, вообще, сохранял здравомыслие. Может, он всегда был таким сумасшедшим, но мои глаза наивного подростка ослепили привязанность и иллюзия любви. Нужда быть желанной. Теперь, познав, что такое настоящая любовь, я видела в Сиде лишь чудовище, которым он являлся.
— Но пока мы ее ждем, полагаю, тебе потребуется время… чтобы обдумать, что значит быть хорошей женой, — продолжил он ровным голосом, будто только что не ударил меня кулаком по лицу и, вероятно, сломал мне руку. — И пока у тебя есть это время, подумай над тем, что когда Хиллари окажется здесь, и ты пойдешь против меня, то я преподам тебе урок прямо на глазах у нашей дочери.
Меня окружала темнота. И холод. Где бы я ни находилась, декоратор не допустил, чтобы сюда проникал дневной свет. В воздухе чувствовался странный металлический привкус, и капающий звук эхом разносился по крохотному помещению. Единственной мебелью на бетонном полу была цепь, соединяющая стену с моей лодыжкой. Да, меня приковали к чертовой стене. Как животное. Если бы я не была без сознания, пока они это делали, то боролась бы и вопила, как банши. Но вместо этого Сид, эта трусливая скотина, вырубил меня ударом по лицу. Неужели ублюдок никогда не слышал о снотворном? Или гребаном транквилизаторе? Если бы мне пришлось быть в отключке, я бы предпочла эти варианты. Я сомневалась, что от них у меня бы так раскалывалась голова и звенело в ушах, отчего соображать было трудно. И единственные мысли, роящиеся в моей раскалывающейся голове, были о дочери. О шансах, что Сид действительно доберется до нее. Я была бы счастлива остаться прикованной здесь до конца своей жизни, какой бы долгой она ни оказалась, если бы это означало, что Лекси никогда не придется дышать одним воздухом со своим отцом. Но я совсем не жаждала умирать здесь. И никогда не увидеть, как мой ребенок заканчивает школу. Становится всемирно известной рок-звездой. Выходит замуж. Рожает собственных детей. От мысли, что все это произойдет без меня, к горлу подкатывала желчь. От мысли о Зейне, о боли, которую он, должно быть, испытывает. Если со мной случится нечто подобное, что и с Лори, не думаю, что он когда-нибудь от этого оправится. Человек не способен выдержать столько потрясений и не сломаться полностью. Сид одним шагом своих мокасин от Gucci растоптал три жизни.