И вот, спустя гребаные часы он вернулся домой, и сучка объявилась на его пороге. С тортом, мать его. Она болтала. Нервничала. И была чертовски неотразимой. Ему пришлось физически сдерживать себя, чтобы не затащить ее в дом, в тот момент, когда он открыл дверь.
И когда он, наконец, проиграл битву, притянув ее к себе и, наконец, попробовав ее рот, он ожидал, что она окажет сопротивление. Отшатнется с отвращением. Черт, он чертовски надеялся на это. Но вместо этого она слилась с ним воедино, впившись ноготками в его долбаную спину. Дикая кошечка лишила его разума. В тот момент, когда он был внутри нее, прикасался к ней, пробовал на вкус. Все исчезло. Воспоминания, демоны. Все. Была только она.
Когда они закончили, он посмотрел на нее. Глаза ее были томными, на лице застыло мечтательное выражение. Она была чертовски красивой. На самом деле ему пришлось сдержаться и не оставить нежный поцелуй на ее распухших губах. Не отвести золотистые локоны с лица.
Вот что его доконала. Волосы. Золотистый цвет. Не такие же, даже близко нет. Но их блеск возобновил битву. Нахлынули воспоминания. Боль в глубине живота. Итак, он прибег к жестокости. Он был к ней безжалостен. И знал это. Он знал это по тому, как она вздрогнула от его жестоких слов, вздрогнула, черт возьми. Но это было необходимо. Жизненно важно. Ей нужно держаться от него подальше. Ради собственной безопасности.