Она закрыла жестяную банку и потянулась, чтобы поставить её на полку. Эндрю выхватил жестянку у неё из рук и задвинул на место. Явно не испытывая благодарности, Юфимия поправила очки и раздражённо на него посмотрела.
– Уверяю вас, большинство людей не видит различия. Мне несколько раз совершенно ясно давали это понять.
– Кто?
Она закатала рукава его пальто выше своих изящных запястий и стала демонстративно их поправлять.
– В основном, мужчины.
Его кожу начало покалывать. Руки сами собой сжались в кулаки.
– Кто именно?
– Это не столь важно.
Напротив. Как он сможет их наказать, если не знает имён. Но не всё сразу.
– Что они тебе говорили?
Юфимия вызывающе вздёрнула подбородок.
– Разное. В основном приглашали к себе... на службу. – На её губах появилась саркастическая улыбка. – Обещали больше ценить как женщину.
Его желудок скрутило. Он провёл рукой по рту.
– Значит, те мужчины предлагали тебе стать содержанкой.
– Хм. Могу предположить, что они расценивали свои предложения за комплимент.
– Почему ты мне ничего не сказала?
– Потому что это не имело значения. И сейчас не имеет. – Чайник засвистел, и Юфимия повернулась, чтобы снять его с огня. За секунду до того, как она обожгла бы руку, Эндрю сжал её запястье и протянул полотенце. Юфимия кивнула в знак благодарности. – То, что другие обо мне думают, никогда не имело большего значения, чем моя должность у вас. – Она наполнила заварочный чайник и поставила чайник для кипячения воды на подставку. – Те мужчины думали, что проявляют милосердие, предлагая мне дом и любовную связь вместо нудной работы синего чулка.
Злость охватила его с новой силой. Старясь её подавить, Эндрю напряг каждый мускул в теле.
– Значит, они предположили, что из тебя выйдет прекрасная любовница, только не для меня. Что навело их на такую мысль?
Сначала он решил, что Юфимия ему не ответит. Она посмотрела на него своими нежными серо-зелёными глазами, чей цвет он часто сравнивал с цветом морской волны. Между её светлыми бровями образовалась морщинка. Нижняя губа задрожала, потом замерла.
– Это резонное предположение, – напряжённо прошептала Юфимия. – Все знают, что я не в вашем вкусе.
На мгновение он лишился дара речи. С таким же успехом она могла бы пнуть его пониже пояса своими пресловутыми полусапожками.
Юфимия отнесла поднос с чаем в гостиную.
Эндрю последовал за ней, всё ещё пытаясь унять непонятную боль в груди. С мужчинами, которые “несколько раз” делали ей предложение, он разберётся позже. Прямо сейчас нужно позаботиться о Юфимии. Накормить её. Обнять.
Желание причиняло боль. И эта боль нарастала.
– Перед тем, как выпить чай, тебе нужно согреться и обсохнуть, – сказал он.
Юфимия кивнула и направилась в спальню. Эндрю последовал за ней. Она бросила его пальто на кровать и сняла свою накидку, после встретилась с ним взглядом и раздражённо нахмурилась.
– Я думаю, что справлюсь сама, мистер Фаррингтон.
– Зови меня Эндрю. В данных обстоятельствах формальности абсурдны.
Покраснев, она поправила очки и выгнула бровь.
– Хорошо. Можешь подождать меня в другой комнате, Эндрю.
– Тебе не понадобится помощь с платьем и прочим?
– Нет.
Он осмотрел зелёное саржевое платье с длинными рукавами, высоким воротом и застёжками на спине, которое было надето на Юфимии под накидкой. Эндрю задержал на нём взгляд. Хотя она часто скрывала фигуру под простой, скромной одеждой, Юфимия обладала подтянутым, крепким телосложением, тонкой талией и небольшой грудью, подходящей миниатюрной женщине.
Платье промокло от плеч до подола. Он готов был поспорить, что и нижнее бельё тоже. Влажная ткань прилипла к прелестным маленьким грудям. Юфимии придётся всё с себя снять: нижние юбки, сорочку, чулки. Всё. Внезапно он почувствовал себя не в своей тарелке. Его бросило в жар.
– Без сомнения, тебе будет сложно дотянуться до всех застёжек. И, возможно, до шнуровки... корсета. – В горле у него пересохло, и он сглотнул. – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я...
– Уверена, – последовал колкий ответ. – Мне не нужна помощь моего работодателя, чтобы раздеться.
– Мужа. Я твой муж, а не работодатель.
– Ненадолго.
Эндрю нахмурился.
– Навсегда.
– Не говори глупостей. Мы не можем оставаться в браке.
Очевидно, холод повлиял на её суждения. А жар – на его.
– Мы обсудим это, когда ты окажешься в более комфортных условиях. – Он вышел из комнаты, бросив через плечо: – Моё предложение остаётся в силе.
– Со мной всё будет в порядке. Пей свой чай. – Дверь со щелчком захлопнулась.
Отчаянно нуждаясь в передышке, Эндрю вышел на улицу, чтобы набрать воды из колодца. Она понадобится им для умывания и, возможно, ещё для чая. Ветер пронизывал до костей, снег лип к рубашке. Он выругался, когда понял, что забыл забрать у Юфимии своё пальто. Тем не менее, холод подействовал так, как Эндрю и предполагал, охладив его пыл настолько, что он смог вернуться внутрь.
Не находя себе места, он принялся перебирать содержимое корзинки, которую дала им миссис Макбин. Внутри оказались миски с тушёной говядиной, пастернаком в масле, овсяными лепёшками и сыром крауди. А также большая фляга вина и два яблочных пирога со специями. Он откусил кусочек сыра. Свежий, пикантный. Вкусный. Они не останутся голодными, в этом можно не сомневаться.
– Похоже, у твоей кузины талант к кулинарии, – крикнул он сквозь дверь спальни.
– Ты имеешь в виду Мэри? – послышался приглушённый ответ. – Она готовит только настойки и мази. Наверняка, еду принесли из гостиницы.
Он побрёл на кухню, решив вскипятить ещё воды. Его взгляд зацепился за жестяную банку с чаем. Эндрю моргнул, узнав любимую марку из старинного магазина Твининг на улице Стрэнд в Лондоне. Вернувшись в гостиную, он поднял крышку чайника и принюхался. В воздух поднялись завитки пара, в нос ударил знакомый аромат.
– Юфимия, – позвал он. – Чай на кухне. Ты привезла его с собой из Англии?
Дверь спальни открылась.
– Нет. Он уже был здесь, когда мы приехали. Странное совпадение, но приятное.
Действительно, странное. Эндрю закрыл чайник крышкой и повернулся.
Все мысли вылетели у него из головы. Кровь снова прилила к тем частям тела, которые недавно покинула. Жар вновь опалил кожу.
На ней были надеты только сорочка и белый халат. Вполне скромный наряд при обычных обстоятельствах. Но её волосы были распущены, соски затвердели, а на носу отсутствовали очки. Юфимия держала их в руках, пытаясь выпрямить проволочную оправу, и покусывала пухлую нижнюю губу.
Эндрю сглотнул. И облизнул губы.
– Не хочешь укрыться одеялом?
Она подняла на него взгляд и немного прищурилась.
– Хм, нет. Спасибо. Сейчас здесь довольно тепло, когда в обоих очагах пылает огонь.
– Тепло. Да.
– Ты, случайно, не взял свой набор инструментов? – спросила она. – У меня не получается приложить достаточно силы.
Её влажные волосы, высыхая, превращались в золотистые волны, залитые лунным светом. Кожа казалась слегка розовой на фоне белого муслина. Изящные ключицы пикантно проглядывались сквозь кружева халата. Ниже, под двумя слоями одежды, виднелись маленькие груди с гордыми затвердевшими вершинками.
Всего два слоя одежды. Едва ли их стоило брать в расчёт. Он мог раздеть её догола за одно мгновение.
– Возможно, плоскогубцы помогут, – продолжила она. – Ты всегда держишь их под рукой. – Кривая улыбка изогнула её соблазнительные губы. Глаза цвета морской волны весело блеснули. – Как ты часто любишь говорить, охотник за сокровищами пропадёт без своих предметов первой необходимости.
Кровь запульсировала во всём теле. В ушах. В члене.
– Эндрю?
– Плоскогубцы. Поищу их снаружи. – Он попятился к двери.
– Но твой саквояж...
– Я быстро. – Эндрю распахнул дверь, наслаждаясь ледяным порывом ветра.
– Ты не хочешь надеть своё...
Он закрыл за собой дверь, надеясь, что, назад вернётся вместе со своим благоразумием.