— Твой отец говорил на нашем языке, любовь моя. Как и я сейчас.
Я не должна испытывать шок. Ведь я заговорила на шаббианском ещё до того, как Мириам раскрасила меня кровью, но заявление Лора сбивает меня с ног, в фигуральном смысле этого слова.
Я могу говорить на языке воронов.
Я начинаю смеяться, и моя радость эхом отражается от каждого угла этого огромного ледяного храма. Но затем раздаётся другой звук — низкий надрывный крик.
Мой рот закрывается, и я начинаю сгорать от стыда из-за того, что позволила себе это чувство радости.
За то, что позволила себе на мгновение забыть о смерти, которую я навлекла.
Мой отец, должно быть, понимает, что стало причиной криков Киана, потому что он превращается в дым и устремляется к своему брату, стоящему на коленях.
— Ш-ш, — Лор сгребает меня в охапку. — Это не твоя вина, любовь моя.
Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, в то место, где заканчиваются его доспехи, и вдыхаю запах своей пары до тех пор, пока он не заполняет некоторые дыры, образовавшиеся в моём сердце.
— Не могли бы мы уже найти рунический камень и уйти отсюда? — говорю я тихим голосом, впитавшим боль моего дяди.
— Росси только что забрал его из саней, — бормочет Лор и испускает глубокий вздох. — Он оказался довольно полезным, не так ли?
— Ты наконец-то потеплел к нему?
Он хмыкает почти беззвучно.
— Он выдал тебя замуж за другого мужчину.
Я резко отрываю голову от груди Лора, поднимаю руку и начинаю вращать её из стороны в сторону. Моя ладонь чистая и розовая. Она больше не обезображена ненавистной мне отметиной, которая соединяла меня с человеком, который умер, войдя в историю психопатом, а не легендой.
Лор сжимает мое запястье и подносит мою руку к губам, после чего оставляет поцелуй по центру моей ладони.
"Моя".
"Я всегда была твоей".
"Но теперь ты принадлежишь только мне".