― После тебя, Снежинка, ― бормочет он, поймав мой взгляд, и его темно-янтарные глаза пылают так, как могут только они.
Не обращая внимания на прозвище, я прохожу мимо него к ратуше и открываю тяжелую входную дверь, заходя внутрь.
Первое, о чем я подумала, ― это то, как здесь темно, почти нет естественного освещения, и пахнет старостью и нафталином. Судя по количеству пыли, покрывающей все поверхности, ратушей не пользовались, наверное, уже год.
Я сморщила нос от этого зрелища. Боже, сколько же у меня работы.
― Да, блин. Здесь есть бар! ― возбужденно говорит Джексон.
Конечно, в первую очередь его волнует алкоголь. А не о то, что это место старое, грязное и едва ли пригодно для нашей цели.
Почему я не удивлена?
― Можешь направить свое волнение по поводу выпивки на что-нибудь продуктивное, например… помочь мне сделать замеры или, не знаю… придумать, как проветрить это место?
Джексон подошел, скрестив руки на груди.
― С этим местом все в порядке, Эмми. Оно очень… винтажное. Немного намочить и потереть, и оно будет как новенькое.
― Пожалуйста, никогда так не говори. Никогда больше.
― Почему? Заставляет тебя вспоминать ту ночь? ― Он ухмыляется.
Святой Ник помоги мне, но это так. Очевидно, моя вагина готова приветствовать этого мужчину, что очень и очень проблематично.
Я сокращаю расстояние между нами в два коротких шага.
― Я думала, мы договорились, что никогда, ни при каких обстоятельствах не будем больше вспоминать ту ночь?
Он пожимает плечами.
― Разве?
― Ты меня просто бесишь. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, насколько ты бесишь? ― Я отвечаю, закатывая глаза. ― Слушай, очевидно, что это была ошибка. Мы договорились, что больше никогда не будем вспоминать об этом, так что, пожалуйста, можем мы… не делать этого? Все и так достаточно сложно, а мы даже не нравимся друг другу, Джексон.
― Я думал, что тебе понравилось, когда мой чле… ― Протянув руку, я закрываю ему рот, чтобы заставить замолчать, и чувствую, как его губы напряглись под моими пальцами.
Засранец.
― Не надо. Серьезно, Джексон, у нас ничего не получится, если мы оба не будем вести себя как взрослые люди, не поймем, что это была ошибка, и не начнем жить дальше. Мы трахались. Это случилось, и теперь мы будем жить так, как будто этого никогда не было.
Я убираю руку от его рта и только тогда замечаю, что его глаза цвета виски потемнели. Он делает шаг вперед, пока кончики его грязных ботинок не касаются моих сапог на шпильках.
― Не волнуйся, Снежинка. Скоро ты снова будешь умолять меня о члене.
Моя челюсть падает в шоке. Что, простите? Это… Он…
Прежде чем я успеваю сформулировать ответ, он оказывается на полпути через всю комнату, вытаскивая измерительную ленту из заднего кармана своих греховно узких выцветших джинсов.
Я не позволяю своему взгляду задерживаться на нем, и вместо этого подхожу к нему.
― Так ты просто собираешься измерить… Что именно?
― Очевидно, что мы ничего не добьемся, если будем просто стоять и разговаривать о вещах, которые не имеют значения, верно? ― Его брови приподнимаются, как будто повторение моих собственных слов поможет выиграть этот спор. ― Может быть, стоит использовать время с пользой. Что я должен сделать?
Вздохнув, я возвращаюсь к сумке и достаю блокнот и ручку, открывая его на последней странице, на которой я делала записи до того, как… случилась эта ночь.
― Эээ… Тема. Ты сказал, что вы против коктейльного вечера в черно-белом стиле, но мы должны найти золотую середину. Мы можем хотя бы устроить официальный ужин? Если нет, то я боюсь, что мои родители могут вообще не прийти на эту чертову вечеринку, а для них это очень важно, понимаешь? Я знаю, что тебе, наверное, все равно, но для моей семьи эта вечеринка ― вековая традиция.
― Конечно, но я не буду пользоваться пятью вилками и уж точно не стану есть какую-нибудь безумную дрянь вроде икры. Как насчет ужина за столом с обычной рождественской едой? Индейка? Жаркое? Что-то, что всем нравится?
Я киваю, убирая волосы с лица, пока записываю их в блокнот. ― Отлично. Шампанское? Пиво?
Несмотря на то, что от одной мысли о пиве меня начинает тошнить, я знаю, что у нас должно быть разнообразие для всех.
― Определенно. Может быть, минералка? Свой алкоголь или платный бар?
― Свой алкоголь? О нет. Платный бар, ― говорю я, записывая. ― А как насчет того, чтобы нанять кого-нибудь поиграть на пианино?
Джексон с явным отвращением сдвигает брови и вздыхает.
― Эмми, послушай, я понимаю, что ты хочешь, чтобы это было что-то шикарное, и твоя семья всегда так делала. Я понимаю. Правда, действительно понимаю. Но мне также нужно, чтобы ты поняла, что наши семейные вечеринки… не такие. Мы должны найти золотую середину, ― говорит он, повторяя мои слова. ― Пианино нет, но как насчет оркестра? Что-нибудь праздничное, веселое и не такое… холодное? Без обид.
Я стараюсь не обижаться на него, пока записываю.
― Ладно, с группой мы определимся позже, но все остальное звучит неплохо. В качестве общей темы, как насчет… зимней страны чудес? Мы можем использовать эту тему?
Он кивает.
― Меня не очень волнуют декорации, Снежинка.
Слава Богу. Я не могу представить, как буду с ним ссориться из-за цвета декора.
― Ладно, я подумала, может быть, повесим настоящую еловую гирлянду? И несколько свечей на каждом столе, чтобы задать тон. Даже несколько штук здесь и там могут выглядеть стильно и элегантно. Не мог бы ты… измерить стену вон там?
Он кивает, затем исчезает в двери, ведущей в заднюю часть ратуши, и через несколько минут возвращается с шаткой лестницей, у которой не хватает нижней перекладины.
― Ты уверен, что тебе стоит по ней подниматься? Похоже, она развалится, как только ты поставишь на нее ногу. ― Он бросает на меня взгляд, говорящий о том, что он все знает лучше меня, поэтому я поднимаю руки в знак того, что сдаюсь и возвращаюсь к записям в блокноте.
Теперь, когда мы решили некоторые основные вопросы, мне стало немного легче, чем я предполагала. Но еще так много нужно сделать, а времени так мало.
― Джексон, я… ― Как только я называю его имя, он оглядывается на меня, и металл ветхой лестницы стонет под его весом, а затем падает, заваливая его назад. Я подбегаю к нему, словно собираясь… не знаю, поймать его или что-то в этом роде, но он падает на пол еще до того, как я успеваю сократить расстояние между нами.
― Чеееерт, ― стонет он, растянувшись на спине на полу.
Я бросаю блокнот и ручку на пол и опускаюсь на колени возле его головы.
― Боже мой. Ты в порядке? У тебя ноги не сломаны? Ты можешь шевелить пальцами? Черт, я просто пошутила, когда сказала, что хочу переехать тебя своей машиной. На самом деле я не хотела, чтобы с тобой что-то случилось…
― Эмми? – говорит он низко и грубо, его глаза зажмурены от боли.
Я всерьез опасаюсь, что он что-то сломал, или у него сотрясение мозга, или еще что-нибудь. Как бы он меня ни злил, я определенно не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.
― Да? ― говорю я, наклоняясь над ним и проводя руками по его торсу, чтобы проверить, нет ли выступающих костей или крови. Мы так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.
― Я в порядке, и как бы я ни был рад, что ты действительно не хотела, чтобы я умер, ты можешь меня отпустить?
Ох.
Оххх.
― Да. Конечно, извини! ― говорю я, поднимаясь на ноги и протягивая ему руку, которую он игнорирует и одним движением поднимается сам. Для человека, который только что упал с лестницы и приземлился на спину, он, конечно, быстро пришел в себя.
Должно быть, он прочитал мое выражение лица, потому что усмехается, наклоняя голову вправо-влево.
― Не первый раз падаю с лестницы. И не в последний. Польщен, что ты беспокоишься обо мне.
― Я… я не волновалась. Я просто… защищала свой актив. Потому что если ты умрешь, то эта вечеринка не состоится, а я не хочу больше никогда проводить ночь в этой тюремной камере.
― Конечно, ― хмыкает он, нагибаясь, чтобы подобрать упавшую во время инцидента рулетку. ― Убеждай себя в чем угодно, чтобы лучше спать по ночам, Снежинка.
Снежинка. Новое дурацкое прозвище, которое определенно не вызывает никаких странных ощущений в моем желудке.
Абсолютно не вызывает.
У меня до сих пор в венах бурлит адреналин от того, что я только что чуть не стала свидетелем смертельного случая.
― Ладно, двигаемся дальше. Мы выяснили большинство основных моментов, но нам нужно будет обсудить более мелкие детали. К сожалению, я думаю, что нам придется отправиться в город, чтобы приобрести некоторые вещи, необходимые нам в столь сжатые сроки.
Это останавливает его движение.
― И когда, по-твоему, это нужно сделать? У меня полно работы, которую надо завершить.
Я достаю из сумки календарь и быстро сверяюсь с датами.
― Я могу в эти выходные. Мои клиенты отправились в поездку в последнюю минуту, так что я свободна.
К счастью, большинство моих предстоящих работ по дизайну не начнутся до Нового года, поэтому в моем графике больше возможностей для маневра, чем обычно. Преимущества дизайнера интерьера. Тем более что я больше не занимаюсь праздничным оформлением для своих клиентов, так что могу заниматься своими делами. К тому же, теперь мне предстоит эта вечеринка.
Джексон достал из переднего кармана телефон и провел пальцем по экрану, после чего перевел взгляд на меня.
― Я могу выехать в пятницу днем, около двух часов.
Кивнув, я записываю дату в календарь ручкой с нужным цветовым кодом, не обращая внимания на дразнящую ухмылку на его губах. Для человека, занимающегося собственным бизнесом, он, похоже, искренне против любой организации.
― По-моему, неплохо. Я могу заехать за тобой домой в два часа?
Из его груди вырывается негромкий смешок.
― Ты можешь встретиться со мной у моего дома, но мы поедем на моем грузовике.
― Что? Ни в коем случае. Моя машина совершенно новая, и обогрев в ней на высоте.