Пейдж крепче сжала мою руку, и я ответила ей тем же. Она была невероятно храброй, когда мы шли через парковку, превращённую в открытое кладбище.
Было удивительно, как она держала себя в руках, потому что даже мне хотелось просто свернуться в тугой клубок и истерически закричать. Её маленькая рука придавала мне смелости, она вливала в меня мужество, и я вцепилась в неё, крепко прижимая к ноющему сердцу.
Наконец мы добрались до стеклянных дверей и осторожно переступили через неровные края разбитых окон. На потолке виднелись световые люки, сквозь которые проникал яркий солнечный свет. Внутри было удивительно хорошо всё видно, но это означало только то, что у нас была чёткая линия видимости толп Зомби, поджидающих нас.
Внутри здания стоны были ещё громче, зомби находились по другую сторону стены. Я слышала их. Я внимала их запах. Я чувствовала их близость, как саван страха.
Я ещё раз крепко сжала ручку Пейдж и передала её Нельсону. Мы встретились тяжёлыми взглядами на три секунды, прежде чем прошли в главную часть магазина. Он взглядом сказал мне, чтобы я не умерла, а я попросила его сберечь мою лучшую подругу и свою младшую сестру.
В этих сценариях не было слов, только многозначительные взгляды и спасительная цель.
А потом всё произошло одновременно, и у меня не было времени думать о страхе, смерти или о том, что может случиться. Я была брошена в драку с живой и ужасной кровавой смертью, имея лишь бейсбольную биту.
Этого должно быть достаточно.
Моя спортивная сумка была перекинута через плечо, и я двинулась в сторону Хендрикса, когда на нас обрушилась первая волна Пожирателей.
Они бесцельно бродили вокруг, пока не учуяли наш запах, а затем напали одним отрядом. Их было, по меньшей мере, десять, но мои навыки счёта были не совсем точны из-за всех этих размахивающих конечностями движущихся тел.
Харрисон схватил Пейдж и Тайлер и пихнул их под кассовый аппарат, а затем начал играть в домашнее дерби с лицом Пожирателя своей монтировкой.
Я отвернулась, как только они были надёжно спрятаны, я занялась своим собственным Пожирателем. Это была женщина лет тридцати пяти, если судить по её изодранной одежде и тому, что осталось от лица. Она тянула ко мне свои руки, её почерневшие, сочащиеся кровью зубы скрежетали. Её глаза были кроваво-красными, и от неё разило Зомби-гнилью. О, боже, она была отвратительна.
Я взяла бейсбольную биту и замахнулась. Я ударила по её плечу, и она качнулась в сторону, но довольно скоро выпрямилась.
Вот в чём была проблема с битой. Я не знала этого оружия. Это был не мой привычный стиль. И хотя я была окружена ружьями, ни одно из них не было заряжено, а пули хранились в другом месте.
Я поняла, что у нас не будет другого выбора, кроме как очистить этот магазин, прежде чем мы займёмся "покупками". Не то чтобы мы могли просто похватать всё подряд и надеяться, что что-то подойдёт.
Хорошей новостью было то, что здесь определённо был избыток, из которого можно было выбирать.
Это означало, что здесь, вероятно, была сотня Зомби, судя по тому, сколько машин осталось брошенными на стоянке. Очевидно, до сих пор не прошло ни одной успешной попытки грабежа.
Потрясающе.
До тех пор, пока они не сойдутся на нас все сразу…
Я снова замахнулась, на этот раз сильнее, и ударила её по черепу. Бита прошла сквозь её размягченную кость, но всё же издала громкий сокрушительный звук. Серое, кровавое вещество взорвалось от соприкосновения с концом моей биты, и расплющенное лицо зомби повалилось на кафельный пол.
Я подавила рвотный позыв, а затем развернулась и снова замахнулась битой, держа её двумя руками. На этот раз мне досталась грудь более высокого Зомби-мужчины. Он был очень худым, с выпуклым животом и мешковатыми коричневыми шортами, которые не были такими уж потёртыми. Должно быть, новобранец.
Извини, приятель.
Однако он был так же голоден, и его зубы щёлкали, как у бешеной собаки, разбрызгивая белую слизистую слюну по всему подбородку и передней части футболки. Его глаза были мёртвыми, но в то же время сосредоточенными, едва красными, ещё одно доказательство того, что он недолго пробыл Пожирателем.
Укол грусти охватил меня прямо перед тем, как я опустила биту прямо ему на макушку. Его костная структура не была такой разрушенной, как у других, так что, и хотя я ударила его хорошо, этого оказалось недостаточно даже, чтобы расколоть его голову.
Я быстро ударила его ещё раз, прежде чем он смог сориентироваться, но он просто продолжал идти на меня, даже не замечая боли. Я вскрикнула и ударила его сильнее.
Мои руки уже болели, и с каждым соприкосновением с его твёрдой головой я чувствовала, как меня шатает от её крепости. Мне нужно было укокошить его.
Или придётся умереть мне.
Смутно я услышала, как позади меня Пожиратель упал к моим ногам, и поняла, что моя жизнь только что была спасена, но у меня не было времени думать об этом, потому что парень передо мной отказывался умирать.
Я била его снова, и снова, и снова. Я была дикой в своём нападении, совершенно не в своём уме от борьбы за выживание. Это было почти сюрреалистично, было чувство, что я наблюдала за происходящим, находясь вне своего тела.
Я полностью оторвалась от мешанины эмоций, угрожавших захватить мои разум и тело. Я не чувствовала всепоглощающей печали, которую испытывала всякий раз, когда мне приходилось кого-то убивать, даже если это был Зомби. Я не могла позволить панике и истерике, которые угрожали задушить меня, взять верх. Я не могла позволить депрессии и безнадёжности нашей ситуации давить на меня, иначе я была бы мертва, прежде чем сделала бы ещё один вдох. Я запихнула всё это вниз, сложила в нерушимый эмоциональный сейф и заперла его.
Когда-нибудь я справлюсь с этими чувствами.
Возможно, я не открою этот Ящик Пандоры до тех пор, пока снова не появятся терапевты, и я не смогу получить рецепт от ПТСР1.
Прямо сейчас всё, что я могла сделать, это решить разобраться с этим позже и сосредоточиться на полезных эмоциях, тех, которые сохранят мне жизнь.
Поэтому, когда я неоднократно атаковала лицо этого парня, пока, наконец, кровь не брызнула из его ушей, и я слышала хруст костей всякий раз, когда моя бита соединялась с его лицом, я направляла всепоглощающую ярость, которую чувствовала из-за того, что попала в эту ситуацию. Я не хотела убивать этих тварей больше, чем они хотели быть убитыми.
Я направила всю свою горечь из-за потери семьи, не имея возможности попрощаться с ней, свою неразбавленную ненависть к такой уродливой болезни, которая, казалось, была неостановимой и безразличной, были ли у этих людей жизни и любимые или нет. Я направляла каждую последнюю унцию бессильного разочарования из-за того, что не могла быть больше, быть сильнее, лучше защищать и легко обеспечивать тех, кого я любила. И тогда я сконцентрировала все незрелые права и обиды на весь этот мир, потому что это было несправедливо. Я этого не заслужила. Я не хотела этого. И я точно не смогла бы провести остаток своей жизни, отбиваясь от долбаных Пожирателей каждый божий день!
Я посмотрела вниз на изломанное тело Пожирателя, который думал, что может съесть моё лицо. Его лицо превратилось в сплющенный блин, а макушка провалилась — смесь осколков костей, мозгового вещества и крови.
Выкуси.
Однако не было времени размышлять о своей победе, потому что ко мне приближались ещё двое. Я замахнулась на невысокого мужчину средних лет, но на моих глазах у него отлетела голова. Я поперхнулась рвотой и заставила себя перевести взгляд на второго нападавшего. Как бы мне ни хотелось не обращать внимания на его короткое, приземистое безголовое тело, сочащееся кровью и опускающееся сначала на обмякшие колени, а затем вперёд, как в замедленной съемке, я не могла.
Это навсегда останется в моей памяти.
Второй парень оказался не так прост, как первый. Его костная структура была немного твёрже. Однако, в конечном счёте, моя бита нашла нужное место, и он тоже пал.
Я многому научилась на этой тренировке рукопашного боя. Во-первых, на голове было слабое место — висок. Я смутно помнила, как в детстве в воскресной школе рассказывали о Давиде и Голиафе, что-то о том, как Давид убил великана тщательно нацеленным камнем в висок. Это знание было очень кстати.
И ещё одна вещь заключалась в том, что в то время как Пожиратели были невосприимчивы к собственной боли, они также были неумелы в защите своих собственных тел. Поэтому, пока я сносила им головы, они тупо продолжали тянуться и пытаться ухватиться за меня. Это не приносило им никакой пользы, потому что я была более проворной и быстрой.
К сожалению, их было бесконечное количество, и звуки трескающихся черепов и злобного хрюканья или леденящие душу стоны заполняли каждую унцию пространства на этом складе.
Оглянувшись через плечо, я заметила, что Хендрикс работает ломом, а рядом с ним Вон убирает по три особи за раз стальной трубой.
Мы были довольно далеко друг от друга, так что не попадали в дугу чьего-то смертельного удара, но казалось, что всё пространство между нами было заполнено голодными Пожирателями, отчаянно пытающимися добраться до наших мозгов.
Я посмотрела на Харрисона, который стоял рядом с Кингом, Нельсоном и Хейли, все они защищали место, где прятались Пейдж и Тайлер. На мгновение я запаниковала, увидев Миллера. На этот раз он не прятался. Он сражался. Клюшкой для гольфа, которую ранее Пейдж несла со своей сумкой. Миллер был зажат между Нельсоном и Хейли, но, казалось, был в состоянии позаботиться о себе.
Что меня не удивило.
Он был настоящим бойцом. Я поняла это в первый же день нашей встречи. И он был выжившим. Это были единственные черты, способные сохранить нам жизнь в наши дни. В то время как другие полезные навыки стали бесполезными, если у вас не было первых двух.
Я вернулась к Зомби, получающему от меня взбучку. Моя бита ударила его по голове, но отскочила. Отлично, ещё один новичок.