Хизер прикусила губу, чтобы подавить гнев, который ей так хотелось выплеснуть на него.
Но ввязываться в очередную ссору со своим парнем было последним, что ей сейчас нужно. Хизер даже не хотела, чтобы он ехал с ней. Это была не праздная поездка. После того, как она не смогла ни с кем связаться в Плезант-Хиллз (даже ни с одной из аварийных служб), девушка срочно собралась туда. Когда Хизер высказала ему свое беспокойство по этому поводу, он всего лишь апатично пожал плечами, не отвлекаясь от видеоигры. Только когда она сказала ему, что едет в Плезант-Хиллз, чтобы проведать свою больную мать, он соизволил ответить ей:
- Без меня ты не поедешь.
Она пыталась уговорить его остался дома и заниматься своими делами, но пытаться указывать Крейгу, что делать, было сродни попытке альпиниста спорить с лавиной. Это сводило ее с ума, то, что он и шагу ей не давал ступить без его контроля. Парень был таким навязчивым, что можно было подумать, что он действительно любит ее, но Хизер знала правду. Он просто не любил оставаться в одиночестве. Никогда.
Она понимала, что должна была давно порвать с ним и в конце концов начать более здоровые отношения. Хизер не могла представить, что проведет всю свою жизнь с Крейгом. Даже думать об этом было страшно. Однако была пара причин, по которым она откладывала разрыв с ним. Во-первых, он был самым сексуальным парнем из всех, с кем она встречалась. Лицо для обложки GQ. И секс с ним был потрясающим, лучшим из всех, что у нее когда-либо был.
Но более важной причиной был страх. Иногда он пугал ее. Каждый раз, когда она была готова разорвать с ним отношения, девушке вспоминался тот случай, когда он сказал ей, что порубит ее на куски, если когда-нибудь уличит в измене. Этой угрозе придавало дополнительную убедительность его увлечение шоу о настоящих преступлениях на канале A&E.
Он смотрел шоу и смеялся над оплошностями убийц, часто комментируя: Я бы такой глупой ошибки не совершил.
Человека с таким менталитетом не хотелось злить. Расставание - это не совсем то же самое, что измена, но она боялась, что это он воспримет еще хуже.
Крейг издал победный клич, когда радиоприемник поймал четкую волну. Играл какой-то обычный классический хард-рок. Он увеличил громкость до предела, и начал махать головой, словно обдолбанный рокер на музыкальном фестивале.
Хизер стиснула зубы и крепко сжала руками руль. Она не знала, смеяться ей над его выходкой или кричать в негодовании. Девушка заставила себя переключиться на мысли о маме и ее тяжелом положении, молясь, чтобы с ней ничего не случилось. Мама жила одна с тех пор, как она переехала почти семь лет назад, но ее здоровье в последний год стало ухудшаться, и Хизер взяла за привычку приезжать в Плезант-Хиллз, чтобы проведать ее, чуть ли не каждую неделю. Это злило Крейга, но это было единственное, в чем она отказалась уступать его властной натуре. Она делала все необходимое, чтобы присматривать за матерью и быть уверенной, что с ней все в порядке.
Мама сейчас была такой слабой, с нарушенной координацией движения и ломкостью хрупких костей (как это случилось дважды за последние шесть месяцев). Она хотела перевезти ее в свою квартиру в Брайтоне, но все откладывала, потому что знала, что Крейг взорвется от перспективы делить пространство с, как он очаровательно однажды выразился, "этой старой каргой".
Смирись с этим, - сказала она себе. - Когда-нибудь тебе придется найти в себе силы и вышвырнуть этого урода, чтобы иметь возможность ухаживать за своей матерью.
Она расслабила хватку на рулевом колесе, и сделала длинный вдох.
Когда-нибудь, - твердо решила девушка, слегка кивнув. - Черт, может быть, даже завтра. А пока избегай трений с этим буйно помешанным, сидящим рядом с тобой. Просто потерпи его еще некоторое время.
Крейг регулярно обвинял ее в том, что она не замечает недостатков своей матери, но в этом он сильно ошибался. Ее чувства к матери были сложнее, и этот психопат точно не смог бы их понять. Элис Кэмпбелл родила Хизер в возрасте сорока трех лет, что и сейчас многие посчитали бы ее слишком старородящей. Но двадцать шесть лет назад большинство жителей маленького городка считали этот возраст неприлично древним для рождения ребенка. Бывали моменты, когда она соглашалась с этим мнением. Это было странно иметь маму пенсионного возраста, когда она только заканчивала среднюю школу.
Музыка резко умолкла. Удерживая руку на регуляторе громкости Крейг, нахмурившись в недоумении, смотрел на Хизер.
- Что?
Он закатил глаза.
- Ты выглядела так, как будто отключилась. Что, черт возьми, с тобой происходит?
Хизер равнодушно мельком взглянула на него, тут же вернув взгляд на дорогу. О, она могла бы сказать столько всего, у нее имелся большой арсенал давно припасенных язвительных обвинений, которыми девушка бы с удовольствием его осыпала, но вспомнив о своем решении о скором расставании с ним, не стала сотрясать зря воздух.
Вздохнув, она повторила его излюбленный жест, пожав плечами.
- Ничего. - Прочистив горло, Хизер добавила: - Я просто беспокоюсь о маме, вот и все.
Крейг презрительно фыркнул и покачал головой.
- Господи Иисусе. Меня бесит, как она вертит тобой. Она не гребаный инвалид. - Он рассмеялся. - Как по мне, ты должна вечно ненавидеть ее за то, что она приклеила тебе такое дурацкое имя, как Хизер.
Девушка снова прикусила губу.
- В моем имени нет ничего плохого.
Крейг хмыкнул.
- Точно. - Он усмехнулся. – Как только я слышу твое гребаное имя, клянусь, тут же вспоминаю это гребаный фильм с Кристианом Слейтером. Ненавижу этот гребаный фильм.
Хизер ничего на это не ответила. Рассуждения Крейга редко имели какой-то смысл, а когда он был настолько нелогичен и озлоблен, спорить с ним было бессмысленно.
Но назло ему она все же парировала:
- Мне этот фильм понравился.
Крейг снова рассмеялся.
- Не сомневаюсь. У тебя же нет вкуса.
И это говорит парень, чьим любимым фильмом всех времен был "Шоугерлз".
Он покачал головой и загоготал.
- Чертовы, блядь, Розенкранц и Гильденстерн[3]. Я терпеть не могу то дерьмо, которое тебе нравится. Все художественное или ультрасовременное, - сказал с презрением в голосе. - И это нудное дерьмо, которое ты читаешь, как Дэвид Фостер Уоллес, как будто ты какой-то сраный интеллектуал. Ты такая чертовски претенциозная. Может для тебя это и будет новостью, Хизер, но никто не купится на твою игру в умную девочку. Ты, блядь, бросила колледж, как и я.
Перемежевать свою речь оскорблениями и ругательствами были еще одной раздражающей чертой Крейга. Она была не ханжой, и могла в чувствах выругаться. Но склонность Крейга к сквернословию была патологической. Иногда он и фразы не мог сказать, чтобы не приправить ее матом. Подумав об этом, Хизер внезапно поняла, как устала от него. А презрительным отношением к ее интересам он просто топтал ее любовь.
Любовь.
Хизер едва не засмеялась, подумав об этом чувстве. Между ними никогда не было любви, и никто даже не притворялся, что она – залог их отношений. Все, что удерживало ее рядом с ним – это безудержный секс, просто плотская похоть.
Она снова вздохнула.
Парень шлепнул ее по плечу. Сильно.
- Что ты так вздыхаешь?
Не отвечай ему. Не надо. Потерпи его еще чуть-чуть. Думай о маме.
- Ничего.
Его кулак снова врезался в ее плечо.
- Херня. Хватит быть такой ебаной пиздой и скажи мне, что у тебя на уме, сука.
Девушка холодно посмотрела на него.
- Не называй меня так.
Уголок его рта дернулся, словно он хотел ухмыльнуться, но передумал.
- Я буду называть тебя так, как захочу... сука.
Автомобиль с визгом остановился на обочине дороги, когда Хизер вдавила педаль тормоза в пол. Крейг завизжал и завалился вперед, ударившись головой о лобовое стекло, после чего его откинуло обратно сиденье. При виде страха в его широко раскрытых глазах она одновременно почувствовала удовлетворение и стыд.
Однако у Крейга эмоции были вовсе не так разносторонни.
Его глаза сузились до тонких щелочек, а лицо исказилось от ярости, отчего смазливое личико стало уродливым.
- Ты, пизда. Ебаная пизда! - Тон его голоса резко понизился, и он улыбнулся, мерзко и мстительно. - Ты за это заплатишь.
Он потянулся к ее сумочке, но Хизер успела среагировать на наносекунду быстрее. Ее рука нырнула в открытую сумку и достала револьвер 38-го калибра, подаренный ей предыдущим парнем. Она прижала ствол револьвера к его переносице. Хизер сама была поражена тем, как хладнокровно действовала. Она чувствовала себя удивительно собранной, а ее голос звучал властно.
- Убирайся. Сейчас же.
Крейг вытаращился на нее, его рот открылся в недоумении. Но он быстро пришел в себя, знакомая ухмылка вернулась, и он сжал руки в кулаки.
- Хрен тебе. Попробуй меня заставить.
Хизер улыбнулась.
- Ну раз ты так просишь.
Крейг нахмурился.
- Что ты сказала?
Она взвела курок револьвера, шире раздвинув губы в улыбке. Несмотря на сохраняемое хладнокровие, ее сердце колотилось, ударяясь о стенки грудной клетки, с барабанным боем. Однако адреналин, текущий по венам, заставлял ее чувствовать себя смелее, чем обычно.
- Вылезай из моей машины, - сказала девушка, как и прежде, спокойно. - Или я убью тебя.
В глазах Крейга впервые мелькнуло сомнение. Но, как человек, привыкший к тому, что любое его мнение являлось неоспоримым, категорически отказывался принимать то, что ему впервые дали отпор.
- Ты уверена, сучка? Сделаешь это, и я всем расскажу о том, что ты когда-то сделала. - Он мрачно усмехнулся. - Понимаешь, о чем я? Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты направила эту штуку человеку в лицо? Хочешь, блядь, чтобы все об этом узнали? Особенно твоя милая старенькая мамаша. Так что убери эту чертову пушку.
У Хизер все похолодело внутри. Они договорились с ним больше никогда не говорить об этом. Она старалась вычеркнуть этот инцидент (только инцидент – и ничего более) из памяти и никогда не вспоминать о нем, притворяясь, что этого никогда не происходило.