Терри смотрел в окна. Медленно струилась река, усыпанная блестящими осколками солнца. Масса воды – какое значение имеет суета людей, когда происходит величественная встреча с морем. А что, собственно, я теряю, подумал Терри. Самое худшее, что этот человек может сделать – выгнать меня отсюда.
– У таксистов остаются какие-нибудь записи о пассажирах? Я хотел бы их просмотреть.
– Половина адресов берется с потолка, – ответил диспетчер, глядя на него. – Они пишут их в конце рабочего дня, лишь бы было что-то написано.
– Ничего, если я взгляну?
– Ну что мне с вами делать? Даже передохнуть не даете.
– Моя девушка... Мне очень хочется ее осчастливить.
Человек стал шумно ерзать на стуле, но голос его звучал дружелюбно. – Вон там, – он показал пальцем, – лежит куча квитанций. Только не перепутайте.
– Не перепутаю. Спасибо.
Терри прошел через ограждение и уселся за указанный диспетчером стол. Взял толстую пачку квитанций, положил было на колени, но для удобства вернул обратно. И стал просматривать одну за другой.
В самом верху значилась фамилия таксиста, номер машины и дата. Ниже шли линии с указанием пунктов отправки и назначения. Терри сразу понял, задача сложная. В каждой квитанции двадцать-двадцать пять позиций, в одной смене сто машин, итого просмотреть нужно пять тысяч. Записи в основном делались карандашом, некоторые смазаны, многие неразборчивы. Пункты отправки и назначения указаны кратко, типа «Бродвей»", у Двадцать второй", «Семьдесят пятая, рядом с Лекс». Чем больше Терри смотрел, тем меньше было надежд. Фамилии таксистов – Хамадех, Вонг, О'Рейли, Кастилло расплывались в голове, как имена действующих лиц из длинного романа. Задача казалась невыполнимой, но он продолжал искать. Калиновски, Пател, Дринкуотер, Дэггу. Терри остановился. Джон Дэггу, первое апреля, два часа ночи. На девятнадцатой строке нацарапано: «Бродвей, близ Пятидесятой».
Терри поискал конечный пункт, вместо адреса – засохшее кофейное пятно. Цифры еще видны, а вот улица... Он посмотрел бумажку на свет, не помогло. Терри выругался.
Он записал себе фамилию водителя, номер такси и уж было собрался идти, но вдруг появилось сомнение. Рядом с Пятидесятой есть не только «Вирго», а и много чего другого.
Терри вздохнул и снова принялся искать. За полтора часа просмотрел все квитанции. Ничего близкого к первой находке не было. Он встал со стула и потянулся.
– Нашли, что хотели? – спросил диспетчер.
– Не знаю... может быть. – Он прочитал вслух фамилию водителя и номер машины.
– Джон Дэггу, он водит такси лет пятнадцать... даже двадцать.
– Мне бы поговорить с ним.
– Зачем? У вас есть номер такси, этого достаточно.
Терри смешался. – Может, он нашел кольцо, только вот не удосужился его сдать.
Диспетчер нахмурился. Эта идея ему не понравилась.
– Вот что я скажу. Приходите в пять часов. Я дам вам десять минут, сможете поискать в машине. Найдете свое кольцо – и привет, не задерживайтесь. – Он помолчал. – Итак, в пять часов. Если кольцо на месте, вы его найдете.
Терри вышел, облегченно вздохнув. Он злился, что пришлось врать из-за Фрэнки. Уже дважды, а что будет дальше? Лучше дать взятку и дело с концом.
Сейчас около полудня. Еще пять часов ему будет некуда себя девать. А то и дольше, если решит не возвращаться сюда для разговора с таксистом. Сегодня у него выходной, и, по правде говоря, для Фрэнки он сделал уже достаточно. Поговорит с таксистом через день или два. Ничего, Фрэнки потерпит.
Терри вышел на Двенадцатую улицу и долго шел по ней, пока не уперся в металлическую изгородь Пятьдесят девятой. За изгородью разместилась стоянка, а дальше – полмили открытого пространства. Он нашел ворота следующей стоянки, ее задняя сторона тоже огораживалась, однако зиял пролом. Асфальт стоянки перешел в грунт. Терри остановился. Слева возвышалась насыпь шоссе, справа раскинулось заросшее сорняком поле, упиравшееся в бетонную стену близ Одиннадцатой улицы. Неподалеку в серых камышах скрывался берег Гудзона, над травой сновали веселые воробьи, ворона кружила над водой, но скоро уселась на обугленный остов старой пристани. Терри пробирался в тени шоссейной насыпи по бутылкам из-под пива с выцветшими этикетками, битому стеклу и прочему мусору. А мысли были заняты странной историей Фрэнки. Надо быть нездоровой, чтобы вот так выставить Терри. Невозможно понять. Кажешься себе слепым. Терри вспомнилось кое-что из прошлого.
В медицинском институте у него был друг, звали его Зак. На первом курсе они славно проводили время на семинарах сексуального просвещения. Однажды, когда показывали фильм о сексе у полных паралитиков, Терри приспичило в туалет. Там он встретил одного из приглашенных на семинар, мужчина сидел в коляске и никак не мог справиться с катетером. В то время Терри был без предубеждений, он спросил, чем может помочь.
– Да вот выскочил, – пожаловался мужчина. – Я умею делать это сам, но руки судорогой свело.
Даже неопытному глазу было видно, что мужчина говорит правду. Скрюченные пальцы походили на клешни, и клешни эти подергивались.
– Что нужно сделать?
– Здесь у меня кондом-катетер, – человек показал головой на низ живота. – На конце есть липкое вещество, чтобы крепить к коже. Если вы приладите и приклеите, я думаю, все будет хорошо. Пока так, а дома у меня есть новый.
Терри осмотрелся по сторонам и наклонился. В нос ударил запах мочи.
– Обидно – жуть, – заметил мужчина. Иногда я так напрягаюсь, что не могу ничего сделать.
Терри пробормотал сочувственные слова. Расстегнул ширинку и отыскал резиновый кондом, сбившийся в кучку рядом с головкой пениса. Терри скатал его назад, однако зафиксировать катетер не удалось. Да и морщинистая ткань обвислого пениса не позволяла липкому веществу приклеиться как надо.
– У меня не получается.
Мужчина опустил глаза, всматриваясь в свой орган. У него были сальные волосы и плохие зубы. – Этого я и боялся. Обычно я надеваю сам, когда есть эрекция. Бывает, жду целый день.
Терри занервничал.
– Иногда мне помогает прямая стимуляция. Даже если я не чувствую желания, он-то знает, что ему надо.
– Вы хотите, чтобы я его потилибунькал?
– Если можно. Я постараюсь расслабиться.
Терри чувствовал себя в ловушке. Он сколько-то размышлял, но жалость к человеку преодолела. И он взял в руку морщинистый член.
Мужчина закрыл глаза. Постепенно руки его успокоились. У пениса появились признаки жизни. Терри сжал его в пальцах и начал стимулировать несильными трущими движениями, тихонько приговаривая и нервно поглядывая на дверь туалета. Спустя минуту, а показалась она часом, ткань набухла, затвердела и стала белой как вареное яйцо. Терри попытался прикрепить кондом, но пока еще не хватало упругости. Он сделал вдох и до смерти испугался: вдруг мужчина подумал, что сейчас ему сделают необходимые манипуляции ртом.
Еще тридцать секунд, и пенис стал достаточно твердым. Терри принялся натягивать кондом. Как только он зафиксировал его в нужном положении, дверь туалета распахнулась и ввалился молодой человек с обезумевшими глазами, шатаясь и припадая на пол, он безудержно хохотал.
У человека в кресле вид стал совсем жалкий. Терри упорно продолжал работать с кондомом. Закончив, он сразу вымыл руки. И, бормоча извинения, покинул туалет.
Позже Терри узнал, что тот, смеявшийся, надышался веселящего газа, закиси азота. Некий Теодор Заакери – но все звали его просто Зак.
Они познакомились через несколько недель в более нормальных условиях. Терри уснул на послеполуденной лекции и начал храпеть. Зак, случайно сидевший рядом, толкнул его в бок. И когда преподаватель включил свет – выяснить, кто храпит – на него смотрели невинные лица студентов; пробормотав что-то ехидное, преподаватель возобновил свою лекцию. Свет потух, и на экране высветился график. Вскоре голова Терри опять свисла набок, дыхание стало шумным, он почувствовал острый тычок под ребро, и не успел сообразить, в чем дело, а Зак уже сдернул его с сиденья. Выбравшись незамеченными из аудитории, они дружно захохотали. Так началась их дружба.