Прежде чем я подхожу к ней, она поворачивается к ручью.
— Следуй за мной.
Я скриплю зубами, мне совсем не нравится, когда мне говорят, что делать, особенно женщина, но, наблюдая, как ее задница покачивается в греховно узких джинсах, думаю, что следовать за ней не так уж и плохо.
Она направляется к импровизированному мосту через ручей, представляющему собой не что иное, как несколько поваленных деревьев, сдвинутых для безопасного перехода через воду. Ее шаги гибкие и уверенные; очевидно, у сучки есть опыт нахождения в лесу.
— Ты ведешь меня с собой в лес, чтобы воспользоваться? — я наступаю на бревна, бегу трусцой и спрыгиваю с них только для того, чтобы поднять глаза и встретиться с ее ледяным голубым взглядом.
— Может быть. — Она пожимает плечами и продолжает идти.
Смех грохочет в моей груди, и я замираю.
Что это, черт возьми, было?
Я не смеюсь. Если только это не происходит за счет кого-то другого.
Моргая, я двигаюсь, чтобы догнать Шайен, которая довольно прилично взбирается по небольшому склону. Мы не идем по тропе. Я мысленно прикидываю, в каком направлении мы движемся, на случай, если в конечном итоге останусь здесь и мне придется искать дорогу назад, но она даже не поднимает глаз. Как будто этот путь в ее сознании вычерчен на карте, по которой она часто путешествует.
Не знаю, как долго мы идем, но к тому времени, как останавливаемся, моя футболка становится влажной от пота, и я тяжело дышу. Шайен снимает с запястья резинку и собирает волосы в конский хвост, обнажая нежный изгиб шеи, сияющей от напряжения.
Не то, чтобы я замечаю.
Она смотрит на меня, но только на секунду, прежде чем отвести взгляд.
— Ты в порядке?
— Конечно, я в порядке. — Раздражение сочится из моего ответа.
— Это немного в стороне отсюда. — Она указывает на холм, густо поросший кустарником и перекрещенными стволами поваленных деревьев. — Дай мне знать, если понадобится, чтобы я тебя понесла.
Моя рука инстинктивно взлетает и шлепает ее по заднице так сильно, что стая птиц пугается и разлетается с ближайшего дерева.
Шайен взвизгивает и пронзает меня взглядом, от которого у меня кровь стынет в жилах.
За ее глазами скрывается не ненависть, а что-то другое. Жар, который я осознаю своим учащенным пульсом.
Транс нарушается, когда она резко поворачивает голову и взбирается вверх по склону. Зверь внутри меня не выносит, когда от него убегают, поэтому я подавляю свои мысли и позволяю охотнику взять верх.
Нацеливаюсь на ее спину, в то время как мои ноги поглощают землю подо мной. Она, должно быть, слышит, что я догоняю ее, и кричит, когда я бросаюсь в погоню. Петляет между деревьями, пробираясь сквозь разросшиеся кусты, но она мне не ровня, и расстояние между нами исчезает.
Протягиваю руку и хватаю ее сзади за свитер, сильно дергая. Она останавливается, спотыкается, а затем врезается мне в грудь. Мои руки сжимают ее живот в тисках, и я касаюсь губами ее уха.
— Хорошая попытка. — Тяжело дышу, и все ее тело дрожит рядом со мной. — Я всегда буду побеждать, Шайен.
Она выгибается, ровно настолько, чтобы ее задница прижалась к моему напряженному паху. Я стону и делаю несколько шагов, толкая ее и прижимая к стволу большой сосны. Ее руки поднимаются, чтобы защитить нежную кожу щеки от грубой коры. Мы оба тяжело дышим, мое сердце колотится у нее за спиной, а пульс на ее шее трепещет у моих губ.
— Гейдж... — мое имя срывается с ее губ с жалобным всхлипом.
— Что ты со мной делаешь? — я не знаю, почему спрашиваю, кроме того, что это единственный вопрос, который вспыхивает в моей голове, давит на мой череп, и мне нужно знать ответ. Она нужна мне так сильно, что я был бы готов разорвать ее пополам, чтобы найти его.
Я прижимаю ее бедра к своим, убеждаясь, что она не сможет освободиться, и запускаю руку под ее футболку. Ее кожа горячая и липкая от пота, и мой рот наполняется слюной, предвкушая его вкус. Грубо провожу ладонью вверх по ее боку, клеймя тяжелой рукой, пока не добираюсь до шелковистой ткани ее лифчика. Я нетерпеливо дергаю его, более отчаянно, чем когда-либо, пытаясь ощутить тяжесть ее груди.
Она отодвигается, освобождая пространство между собой и стволом дерева.
— Да, пожалуйста...
— Ш-ш-ш... не умоляй. — Нет, я не могу выносить звук ее мольбы, слабость, как доказательство того, что я сломал ее. — Сражайся. — Я резко срываю чашечку ее лифчика вниз, и она стонет от треска разрываемых швов. Тепло ее груди тяжело ложится на мою руку, и я сильно сжимаю ее. — Где моя крутая девочка?
Ее тело напрягается. Спираль блаженства закручивается.
— Хватит, малышка.
Она толкается в меня своей задницей. Со стоном я опускаю лоб на ее плечо.
— Бл*дь... Ты дерешься нечестно.
— Гейдж, я…
— Ш-ш-ш... Я дам тебе то, что ты хочешь. — Это то, что я вижу в ее глазах с момента нашей первой встречи. Голод, необузданная похоть, кипящая под поверхностью тщательно контролируемого фасада. Так же сильно, как я хочу, чтобы эта женщина оставила Лукаса в покое, перестала играть с его эмоциями, с его сердцем, я также хочу попробовать ее на вкус. Хочу врезаться в ее маленькое плотное тело и услышать, как она выкрикивает мое имя так громко, что весь город узнает, кто я. Хочу наказать ее за то, что она неотразима, и вознаградить за молчание и за защиту.
Я тереблю ее твердый сосок, и она впивается ногтями в мои руки. Бедрами прижимаюсь к ее заднице, побуждая Шайен раздвинуть ноги, в то время как свободной рукой скольжу вверх, чтобы намотать ее шелковистые волосы на кулак. Раз, второй, и я откидываю ее голову назад. Ее полные губы приоткрыты, а глаза закрыты, и она извивается на мне.
Твою мать, никогда в жизни не видел ничего более прекрасного.
— Проклятье, посмотри на себя. — Мой рот требует ее в жестоком поцелуе. Ее голова откинута назад, а длинная шея так соблазнительна, что, если бы я не играл с ее грудью, то обхватил бы ее рукой, просто чтобы почувствовать, как живая кровь течет по венам.
Я проникаю в ее рот своим языком, уговаривая встретиться со мной с такой же силой, и она принимает вызов. Впивается в мои губы, преследуя меня, пока, наконец, не хватает мою нижнюю губу и не прикусывает. Я рычу, разворачиваю ее и прижимаю спиной к дереву.
Ее руки тянутся к моей груди, когда я зажимаю ее между собой и деревом.
— Гейдж, подожди.
— Что? Нет. — Я расстегиваю пуговицу на ее джинсах и просовываю руку между ног, собственнически обхватывая ее поверх трусиков. — Не говори мне остановиться, Шай.
Ее щеки вспыхивают, и она прикусывает нижнюю губу, а глаза сверкают плотским желанием. У моей руки мало места для движения в ее узких джинсах, но мне удается создать некоторое трение, от которого ее тело безвольно падает на меня.
— Это неправильно... Это, мы, это... — низкий стон вибрирует в ее груди, когда моя ладонь опускается на чувствительное место между ее ног. — Это нечестно… — ее горячее дыхание касается моей шеи. — По отношению к Лукасу.
Мое тело замирает.
Черт.
Лукас.
Он — тот, кто ей нравится. Не я. Она практически ненавидит меня.
Я отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз, и у этой сучки хватает порядочности, по крайней мере, выглядеть смущенной.
Внезапно я болезненно осознаю свое тело. Стук моего сердца под ребрами, электрический разряд, который я чувствую там, где ее кожа касается моей, а пальцы жаждут исследовать каждый сантиметр ее обнаженной плоти. И она говорит о Лукасе.
Мои глаза сужаются, и я сильно сжимаю между ее ног.
— Это для него, Шай?
— Я... — ее глаза ищут мои, как будто она ищет Лукаса, чтобы он спас ее. — Я очень забочусь о Лукасе, Гейдж. Это его тело, он должен быть здесь.
— Его тело. — Моя челюсть напрягается, и я отступаю назад, освобождая свои руки от нее.
Она спешит прикрыться и застегнуть джинсы. Ее глаза избегают моих, пока она приглаживает выбившиеся пряди волос, возвращая их на место. Укол гордости за то, что я заставил ее потерять контроль, разрастается в моей груди.
— Мне очень жаль. Я не должна была позволять зайти этому так далеко.
— Я был там, Застенчивая Энн. Ты не смогла бы контролировать себя, даже если бы захотела.
Она усмехается и отряхивает руки о свои бедра.
— Ну разве ты не высокомерен.
— Не собираюсь отрицать это, но доказательства были в моих руках, малышка.
Ее щеки становятся темно-пунцовыми, и она стремительно уходит, опережая меня. Я усмехаюсь и следую за ней, совсем не радуясь тому, что толстая джинсовая ткань натирает мой член, твердый как камень и сверхчувствительный. Это ее вина. Она злая, маленькая искусительница. Сейчас я страдаю от худшего в мире случая синих шаров, и все это из-за Лукаса. Не в первый раз я прохожу через ад из-за него.
После нескольких минут и множества мыслей о холодном душе, склон выравнивается до небольшой поляны. Я изучаю пространство, не замечая в нем ничего впечатляющего, и уж точно не стоящего часовой прогулки, которая потребовалась, чтобы добраться сюда. Не считая импровизированного поцелуя, который сделал бы поход идеальным, если бы Шай кончила.
Ханжа.
Она направляется в дальний конец, где растет маленькое деревце, которому нечего делать в этом конкретном лесу. Оно всего около 180 сантиметров в высоту, ветви с поникшей длинной листвой, издали напоминающей волосы. Шайен опускается на колени у основания дерева и поворачивается ко мне, жестом приглашая подойти, прежде чем снова повернуться к маленькому стволу.
Что, черт возьми, она задумала? Поклонение природе?
Я мысленно бью себя по голове, потому что, глядя на странно женственно выглядящий образец садоводства, я не могу избавиться от ощущения, что нахожусь на священной земле.
— Что это? — я указываю подбородком на эту штуку, чувствуя себя совершенно неуютно по какой-то Богом забытой причине.
— Это ива.
— Хм…
— И это также моя мама. — Она смотрит на меня с неуверенной улыбкой. — Гейдж, это Анника Дженнингс. — Она снова поворачивается к дереву. — Мама... — шепчет она. — Это Гейдж.