Я сажусь на корточки рядом с ней.
— Думаешь, твоя мама... это дерево?
Вполне возможно, что Шайен такая же контуженная на голову, как и я.
Ее глаза искрятся смехом, и я прогоняю теплое чувство, которое ее счастье вызывает в моей груди.
— Нет. Моя мама похоронена под этим деревом.
— Что? — я выпрямляюсь и делаю шаг в сторону. — Типа, здесь... прямо здесь?
— Да. Она верила, что вся жизнь произошла из земли и, когда она закончится, должна быть возвращена обратно.
Я засовываю руки под подмышки.
— Так ты просто... бросила ее тело в яму? Черт, а ты еще думала, что я безжалостный.
— Нет, мы не просто бросили ее тело в яму. У нас был биоразлагаемый гроб. — Она снова поворачивается к дереву. — Ее тело будет разлагаться и питать это дерево вместе со всем вокруг него в течение... черт возьми, — она срывает полевой цветок и прижимает его к носу, — …кто знает, как долго.
— Зачем ты привела меня сюда? Ты сказала, что хочешь поговорить. Это то, о чем ты хотела поговорить? Твоя мертвая мама, превращающаяся в корм для червей у нас под ногами?
Она сворачивается калачиком, и я тут же жалею, что не могу засунуть эти слова обратно в рот, и одновременно хочу надрать себе задницу за заботу.
— Нет, думаю, я просто хотела доверить тебе кое-что важное. — Она проводит рукой по какой-то дикой траве. — Никогда никого сюда раньше не приводила. Единственные, кто знает, что она здесь, это Коди, мой отец, я... и теперь ты.
Что, черт возьми, она ожидает, что я буду делать с этим?
— Я знаю, что ты не хочешь доверять мне, Гейдж. Ты хочешь, чтобы я доказала тебе, что представляю опасность для Лукаса, но в глубине души ты знаешь, что это не так. По правде говоря, я никогда ни о ком не заботилась так сильно, как о нем. Знаю, ты хочешь, чтобы я ушла, повернулась к вам спиной, парни, и притворилась, что мы никогда не встречались, но не могу.
Парни?
В моей груди такой сильный спазм, что я прижимаю руку к сердцу.
Я и Лукас.
Мой пульс учащается, когда я обдумываю то, что она говорит.
— Чего ты хочешь от нас?
Она отталкивается, чтобы встать, и моя реакция «дерись или беги» вспыхивает. Впервые в жизни я чувствую себя хрупким, как тонкое стекло, абсолютно прозрачным и уязвимым. Если она подойдет слишком близко, прикоснется ко мне, я разобьюсь вдребезги от интенсивности ее заботы.
Конечно, она видит меня насквозь и останавливается, но ее глаза, эти высасывающие душу, дающие жизнь глаза, впиваются в мои.
— Я хочу, чтобы ты доверял мне, Гейдж. Хочу, чтобы ты сказал мне правду. Это ты причинил боль Сэм?