Я заперла машину и последовала за ним по утоптанной грязной тропинке. Люди собрались у скейт-пандусов, некоторые наблюдали, ожидая своей очереди. Другие пили энергетические напитки и затягивались сигаретами. Гремела музыка, почти заглушая грохот колес по тротуару. Я сдвинула солнечные очки на макушку. Только один человек летал вверх и вниз по стенкам трубы, его тело и доска двигались и выглядели как во сне.
Джон Коул, одетый только в выцветшие черные джинсы и конверсы, ослепил мои глаза. Добавьте к этому твердость его груди, плеч и рук, блестящих от пота благодаря послеполуденному солнцу, и я была на грани того, чтобы написать ему дрянные стихи.
Крутые девчонки хлопали в ладоши и окликали его откуда-то поблизости. Одна из них заметила, что я наблюдала за ним, и усмехнулась, как будто он был ее собственностью, а она метила свою территорию. К сожалению, для нее, грязные взгляды мало что значили. Моча могла бы сработать лучше.
— Эй, — сказал Джон, остановившись на вершине низкого пандуса, на котором мы стояли. Одна нога оставалась на доске, катая ее вперед-назад. — Что ты здесь делаешь?
— Она меня подвезла. Я пригласил ее. — Андерс с улыбкой протянул ему бутылку воды. — Между прочим, я плюнул туда.
Джон пил без перерыва, а я с сомнением посмотрела на Андерса.
— Я пошутил! — воскликнул он, всплеснув руками. — И я встретил свою новую подругу Иди на наказании.
— Наказание, да?
— Да. — Я засунула руки в карманы юбки.
— Не надо было тащить ее сюда, — сказал он приятелю.
— Почему нет? Ты ее знаешь. — Андерс покачался на носках. — Она твоя подруга, верно?
Джон ничего не ответил.
— М-да. В любом случае, — пробормотал Андерс, — сегодня хороший денек, поэтому, почему бы и нет.
Челюсти Джона сжались от напряжения.
— Ладно. Предчувствую надвигающееся настроение. Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли поговорить. — Не сказав больше ни слова, Андерс отошел поболтать с другими людьми.
Я сделала глубокий вдох.
— Мы определенно могли бы поговорить.
Он нахмурился.
— Я имею в виду, что если ты хочешь о чем-то поговорить со мной, то это было бы прекрасно.
— Нет, — без колебаний ответил Джон. — Все в порядке. Что он тебе сказал?
— Ничего такого, что имело бы смысл. — Я наклонила голову. — Ты уверен, что не хочешь поговорить?
— Ага.
Невероятно неловкое молчание.
— Извини, — сказал он наконец. — Рад тебя видеть.
Все мое тело расслабилось от облегчения.
— Я тебя тоже.
Джон кивнул, одарив меня сдержанной полуулыбкой, и, да поможет мне Бог, даже это было привлекательно. При свете дня его глаза были ярко-голубыми с коричневыми крапинками, а кожа — загорелой, если не считать повязки на руке. Он был прекрасен, а я... я была ничем. Не в своей тарелке, девушка, которая носила слишком много черного и боялась большей части общества.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала я, сделав шаг назад.
— Я провожу тебя до машины, — ответил Джон, подбросив доску, и пошел рядом со мной.
— Ты не обязан этого делать.
Он не ответил.
Я наблюдала за ним краем глаза. Мой мозг в состоянии повышенной готовности, а гормоны и мечты перегружены. Ни разу в жизни я не испытывала к кому-то такого любопытства. Что происходило у него в голове, на что похожа его жизнь? Джон Коул представлял захватывающую загадку. Я просто надеялась, что он сказал правду, и с ним действительно все в порядке. Он так хорошо справлялся со своей стоической задачей. Из-за этого трудно было судить.
Пчелы и другие насекомые порхали вокруг, музыка затихла, а природа брала верх. Здесь было хорошо, несмотря на сигаретные окурки и случайные пивные бутылки, валяющиеся в высокой траве. У лета был запах, но и у него тоже. Не думаю, что мне когда-нибудь раньше хотелось уткнуться лицом в чью-то потную грудь.
Поговорим о нервозности. Люди не должны разгуливать полуголыми, если только они не были в бассейне, на озере или еще где-то. Просмотр сосков действительно должен быть зарезервирован для особых случаев. Рождество, дни рождения, бар-мицвы и все такое прочее. Кроме того, с каждым шагом пояс его джинсов слегка скользил по стройным бедрам. Не то, чтобы я пускала слюни, но была близка к этому.
Может быть, мне стоило позаботиться о себе, когда я вернусь домой. Чувство, нарастающее внутри меня, это сверхосознание его физически, умственно и вообще во всех отношениях, оно заставляло меня становиться все более возбужденной. Нервной.
— Ты в порядке? — спросил он, нахмурившись.
— Да. А что?
— Просто у тебя было странное выражение лица.
Дерьмо.
— А, я думала о домашнем задании.
Он вздернул подбородок.
— Как у тебя дела в школе?
— Хорошо. А у тебя?
Кивок.
— Рука все еще болит? — я кивнула на повязку.
— На той неделе я сорвался с доски и снова повредил ее. Но все в порядке.
— Ауч. — Я вздрогнула. — Я так понимаю, Андерс — один из твоих друзей, которых ты сохранил, когда перестал торговать?
— Ага.
— Он другой, — сказала я.
— Можно и, так сказать. — Джон улыбнулся. — Ему все равно, смогу ли я достать для него дерьмо или нет. Для многих других это все, что имело значение.
— Идиоты.
Он пожал плечами.
— Ты хорошо освоилась в школе?
— Конечно. Все в порядке.
— Хорошо, — сказал он. — Спасибо, что подвезла его сюда. Иначе он бы взорвал мой телефон.
— Без проблем.
Неловкое молчание.
— Андерс болтал о какой-то вечеринке в пятницу вечером, — сказала я, теребя кончик косы. — Ты идешь?
— Не знаю. Я еще толком не думал об этом.
Я звякнула ключами.
— Какая-то девушка по имени Сабрина оставила записку на моей машине. Думаю, она, вероятно, пытается уговорить тебя через меня, как ты и предупреждал.
Сдвинув брови, он откинул назад волосы.
— Бри не так уж плоха. Ты должна пойти, если хочешь. Может быть, будет весело.
Бри, а не Сабрина. Хм.
Он оглядел мой белый хэтчбек. В отличие от его автомобиля-зверя, он не будет вызывать страх на улицах. Моя машина открылась со звуковым сигналом.
— Увидимся в школе, — сказала я, сев за руль.
— Ага. — Он наклонился, опершись локтем на открытую водительскую дверь. — Ты справляешься с оружейным фронтом и всем прочим?
Я поморщилась, надвинув темные очки на глаза, чтобы лучше спрятаться.
— Люди называют меня Холденом.
— Ты была очень эффектной.
— Ха, ну, — протянула я, с трудом сдержав сарказм. — Я живу, чтобы производить впечатление. Кто вообще хочет быть скучным и вписываться в общество, когда ты можешь вести себя как законченный психопат перед всем классом, верно?
— Они забудут об этом. — Закрыв за мной дверь, он хитро улыбнулся. — В конце концов.
— Отлично.
— Серьезно, не волнуйся, — сказал он — Завтра в это же время Андерс сделает такую глупость, что никто даже не взглянет на тебя дважды.
— Обещаешь?
Он пожал плечами.
— Я могу заплатить ему, если понадобится.
Я засмеялась, и он улыбнулся, все было мило, дружелюбно и бесконечно лучше. Это было то, в чем нуждались мои дни, больше Джона Коула. (Вставьте сюда счастливый вздох). Солнечные очки скрывали мечтательный взгляд моих глаз.
Он посмотрел на меня сверху вниз, соблазнительный изгиб его губ медленно опустился.
— Не беспокойся об этом, ладно?
— Ладно.
Никто из нас не произнес ни слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отвел взгляд и постучал костяшками пальцев по крыше моей машины.
— Увидимся, — сказал он.
— Подожди, — выпалила я, схватив его за руку. О, его нагретая солнцем кожа так приятна. Я тут же приказала себе отпустить руку. — Дай мне свой телефон. Или позволь мне дать тебе свой номер. Просто на случай, если когда-нибудь в будущем тебе захочется заняться этим ужасным разговором.
На его лице появились упрямые морщины.
— Я понимаю. Действительно понимаю. Ты не хочешь говорить о «Дроп-Стопе», а просто хочешь оставить это позади, — сказала я, желудок скрутило от одного упоминания об этом месте. — Но знаешь, что я еще понимаю. Мы оба были там. Иногда разговор об этом может помочь. Кто знает?
Долгое время он просто смотрел на меня.
— Между прочим, это не какая-то жалкая попытка получить твой номер.
Он фыркнул.
— Это я знаю.
— Ну так что?
Еще один долгий взгляд.
— У меня нет с собой сотового. Дай мне свой.
Двигаясь гораздо быстрее, чем я когда-либо думала, что это возможно, я выхватила его из своей школьной сумки, открыла и сунула ему. Он тщательно вытер руку о штанину, прежде чем ввести информацию. Затем вернул его обратно.
— Вот.
— Спасибо. — Я постаралась удержать улыбку в приемлемых, не триумфальных пределах. И потерпела неудачу.
— Пока.
— Т-точно. — Я могла бы тонуть в его взгляде несколько дней. Вместо этого моргнула, вернувшись к реальности. — Пока.
Он сделал шаг назад, наблюдая, как я не так внимательно сдаю назад. По совершенно определенной причине мне было трудно сосредоточиться. Мой взгляд то и дело возвращался к нему, и мне стоило немалых усилий не отрывать глаз от дороги.
Боже, как колотится сердце в груди.
Это не могло быть хорошо. Лучше всего вернуться в свою комнату и попытаться почитать книгу, может быть, послушать музыку. Найти свое внутреннее спокойствие, если оно вообще существовало в наши дни.
Пыль, поднятая моими шинами, заполнила воздух. Я наблюдала за ним в зеркало заднего вида, пока он не исчез.
По всей вероятности, он смотрел на меня, подсчитывая свои счастливые звезды еще раз, что пистолет в «Дроп-Стопе» был пуст к тому времени, когда я схватила его. Или, может быть, ему просто было любопытно, как я отношусь к нему. Мы вместе прошли через кое-какое безумное дерьмо. И все же глупо с моей стороны так злиться из-за кого-то такого горячего. Все, что касалось «Дроп-Стопа», нужно было выбросить из головы, включая Джона. Все, что нас объединяло — это ночь крови и насилия. Конец истории. Здравомыслие велело нам никогда больше не пересекаться, даже несмотря на правила школьной иерархии. Крутость, красота и я — несовместимы. Мне нужно было забыть о нем, пока мои нежные чувства не пострадали.