Глава 40
Кто-то постучал во входную дверь.
Мама, Мэтт и я только что сели за наш первый официальный семейный ужин. Мясной рулет, печеный картофель, кукурузные початки и стручковую фасоль, а также шоколадный торт. Аллилуйя. Даже мое дерьмово настроение не могло отрицать целебных свойств шоколадного торта.
Мамина улыбка на секунду померкла, когда она поднялась и вытерла руки салфеткой.
— Неподходящее время. Интересно, кто бы это мог быть.
— Хочешь, я открою? — спросила я.
— Нет. Все в порядке. — Ее пальцы скользнули по затылку Мэтта, когда она проходила мимо. Буэ. Она открыла дверь, ее спина выпрямилась при виде человека, стоявшего там. Она излучала враждебность. — Слушаю.
— Я сделаю все, что нужно, — произнес знакомый глубокий голос.
— Джон? — я встала, удивленная его появлением.
— Как бы ни потребовалось доказать Вам серьезность моих намерений, я сделаю это, — сказал Джон.
Мама склонила голову набок.
— Неужели?
— Да.
Скрестив руки на груди, мама отступила назад и в сторону, открывая нам вид на Джона, стоящего в дверном проеме. Он был в темно-синих джинсах и белой рубашке на пуговицах с закатанными рукавами. Его волосы были аккуратно собраны сзади в конский хвост, а в руках он держал два букета ярких цветов. Он выглядел удивительно хорошо. Уверенный и решительный, если не считать нарочито нейтрального выражения его лица, и того, как его взгляд постоянно перемещался между мной и мамой.
Меня, с другой стороны, прошиб пот. Мое сердце забилось в два раза быстрее, и, что еще хуже, оно болело. Забавно, как я могла так на него реагировать, когда только сегодня утром увидела его на английском?
Мэтт просто ухмыльнулся. Самодовольный ублюдок.
— Моя дочь — не игрушка, — заявила моя мать. — Надеюсь, ты это понимаешь.
— Да, мэм.
— Если я хотя бы заподозрю, что ты торгуешь или втягиваешь ее в какие-то неприятности, я уничтожу тебя. Это понятно?
— Да, мэм.
— У тебя были очки передо мной за спасение ее жизни, но теперь они пропали в результате того ночного визита на выходных. Это понятно?
Кивок.
— Ты начинаешь с нуля. Произведи на меня впечатление.
— Да, мэм, — сказал Джон, протянув ей один из букетов цветов.
— Хорошее начало. Иди садись за стол, — приказала она, закрыв за ним дверь. Все еще выглядя глубоко несчастной, она сказала ему в спину. — Надеюсь, что однажды у тебя будут дети, и ты поймешь, на что это похоже. Страх. Беспокойство. Вы двое состарили меня.
Джон рискнул едва заметно улыбнуться в мою сторону.
— Но не заводи детей с моей дочерью, — сказала мама. — Или если это будет с моей дочерью, то не в ближайшее время.
— Да, мэм. — Джон сел на стул рядом со мной, в то время как я, наконец, опустила зад на свой стул.
Он здесь. Святое дерьмо, он действительно здесь. На семейном ужине.
Он полностью завладел моим вниманием, вручив мне второй букет.
— Спасибо, — прошептала я, крепко держась за цветы. — Ты здесь?
— Да.
— Почему?
— Потому что ты здесь, — сказал он, как будто это было очевидно.
Мне нечего было ответить.
— Юная любовь, — пробормотала мама себе под нос.
Она хлопала дверцей кухонного шкафа, гремела ящиком со столовыми приборами. И все это для того, чтобы накрыть для нашего гостя. Должно быть, он чувствовал себя таким желанным гостем.
Ужин прошел довольно гладко, большую часть разговоров вели Мэтт и Джон. Я не знала, что сказать, а мама все еще была в гневе. К счастью, Мэтт потащил ее и ее враждебность на задний дворик после десерта, оставив нас с Джоном убираться. Мы стояли возле посудомоечной машины, спиной к окнам.
— Храбро сработано, — сказала я, на всякий случай понизив голос.
— Твоя мама страшна. Но она не страшнее наркомана с пистолетом.
— Верно.
Он улыбнулся, и я испытала очень слабый оргазм или что-то в этом роде. Я точно не уверена. Но это было приятно.
— Мне нужно идти. Андерс хочет, чтобы я потренировался с ним сегодня вечером, — сказал он. — Проводишь меня?
— Думаю, это разрешено. — Я направилась к раздвижным сетчатым дверям. — Я провожу Джона.
— Десять минут, — сказала мама. — Я засекаю время.
Я отвернулась от нее и закатила глаза.
— Хорошо.
Снаружи дул холодный осенний ветерок.
— Еще раз спасибо за цветы, — сказала я, стараясь не дрожать.
— Не за что.
— И за то, что пришел.
Он вопросительно на меня посмотрел.
— Ты же сама сказала этим утром. Нужно перевести все на официальный уровень.
— Я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать из-за моей мамы и ее нового статуса коменданта.
— Я думал об этом. — Он выдохнул, прислоняясь к боку своей машины и наблюдая за мной. Черная краска и хром блестели в лунном свете.
Через дорогу кто-то хлопнул дверью, оборвав повышенный голос. В остальном все было тихо.
— И что надумал? — спросила я.
— Полагаю, мы бы все равно оказались здесь. — Он засунул руки в карманы. — Стали парой.
То, как он произнес это слово, как будто не совсем доверял ему. Неудивительно, что я не была убеждена. Но ничего не сказала.
Нахмурившись, он оттолкнулся от машины и обхватил мое лицо руками. Его губы встретились с моими, и вот так просто все стало лучше. Наши рты слились, языки сплелись, а мои руки скользнули вокруг его талии. Поцелуй с Джоном был для меня всем. Ну, не прямо всем. Я бы не умерла без него. Но хотела его, мое сердце, моя голова и все остальное. Без сомнения, он сделал жизнь лучше.
— Пожалуйста, не говори, что мне придется сделать татуировку на своем гребаном лбу, чтобы ты мне поверила, — пробормотал он, прикусив зубами мое ухо.
Я расхохоталась.
— Но это выглядело бы так красиво.
— Нет. — Его тело затряслось от беззвучного смеха. — Во всяком случае, не на моем лбу.
— Ладно. — Навернулись слезы, но я не хотела плакать. — Я лю... эм-м...
Что, черт возьми, я собиралась сказать?
Я ни за что не могла просто выпалить, что любила его, даже если это так.
Дерьмо.
Он уткнулся носом мне в шею, отчего у меня закружилась голова, а тело запело. На этот раз у меня заболело в нужном месте.
Всего на мгновение я перестала быть заложницей из «Дроп-стоп». Это были только я и он, вместе. И это чувство затопило все остальное.
— Достаточно! — крикнула мама от входной двери.
Совсем не унизительно.
Джон быстро поцеловал меня и достал ключи из кармана.
— Пока, — сказал он, позвякивая ключами в руке.
И внезапно я страстно возненавидела это слово. Самое нелюбимое слово на свете.
— Передавай привет Андерсу от меня. Увидимся завтра.
Двигатель «зверя» взревел, и Джон одарил меня прощальной улыбкой, отъезжая с чрезвычайно безопасной скоростью. Умно с его стороны, на самом деле. Лучше не давать маме больше поводов для критики.
— Это ты устроила, чтобы он появился сегодня вечером? — спросила она, снова скрестив руки на груди. — Потому что в будущем я бы предпочла иметь какое-нибудь предварительное предупреждение.
— Нет, я понятия не имела.
Прищурив глаза, она изучала мое лицо.
— Хорошо. — Агрессия исчезла с ее лица, линия рта расслабилась. — Ты же знаешь, что я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, верно?
— Да, но Джон не представляет угрозы. И в любом случае, ты не можешь защитить меня от всего мира.
Она хмыкнула.
Я повернулась обратно к улице, хотя фары его машины давно исчезли.
Мой парень сумасшедший.
— Будь умницей, милая, — сказала она. — Ты молода, будут и другие.
— Он пришел и сказал, что сделает все, что ты захочешь, — ответила я, посмотрев ей прямо в глаза. — Мама, ты должна дать ему шанс.
Она подняла руки вверх.
— Я даю ему шанс. И пригласила его на ужин, не так ли?
— Да. Спасибо.
Шагнув вперед, она крепко обняла меня. Я обняла ее в ответ.
— Однако в следующий раз, может быть, у нас будет меньше холодной войны за столом? — спросила я.
Она вздохнула.
— Ладно.