Все было кончено.
— О Боже, — прошептала я, стук моего сердца постепенно замедлялся. Я отпустила его руку и сделала пару шагов, тяжело дыша.
Интересно, не через это ли он прошел, участвуя в сцене между мной и Эрикой?
Мысль о том, что он пострадает, что у него будут неприятности с полицией или что-то в этом роде, вызвала у меня рвотный позыв.
— Срань господня, Джон, — сказала я. — Что, черт возьми, это было?
— Ты собиралась отдать ее Дункану Дикерсону? — он усмехнулся. — Ты серьезно?
Я остановилась, уставившись на него. Это было нехорошо.
— Откуда ты знаешь об этом?
— Андерс подслушал ваш с Ханг разговор.
— Ублюдок.
— Ну так что? — потребовал он, ведя себя очень авторитарно.
Идиот.
— Честно говоря, не знала, что его фамилия Дикерсон, — сказала я. — Это прискорбно. Хотя, на самом деле, я не планировала выходить за него замуж, так что...
— Не смешно.
Я пожала плечами.
— Ты едва знаешь этого парня.
— Эм, да. Но это не твоя забота. Мы не будем говорить об этом. — Как унизительно! Мое лицо ярко горело. — Я ценю, что мы друзья. Ты много значишь для меня. Но это определенно не твое собачье дело, так что уходи, пожалуйста.
— Мы поговорим об этом. — Он сделал шаг вперед.
— Нет. — И я отступила.
— Ты собиралась позволить совершенно незнакомому человеку прикоснуться к тебе.
Я продолжала отступать.
— Люди делают это постоянно. Ты делаешь это все время.
— Но ты этого не делаешь, — сказал он, сделав последний шаг, прижав меня спиной к своей машине и посмотрев мне прямо в лицо. — Иди, мы говорим о твоем первом разе. Не так ли?
— Да, и это будет грязно, болезненно и, вероятно, ужасно неловко, и я просто хочу, чтобы это закончилось. — Я попыталась встретиться с ним взглядом, но потерпела неудачу, остановившись на его правом плече. — Ты не девчонка, тебе не понять. И кроме того, в прошлый раз, когда я проверяла, ты не был привратником моей девственной плевы, Джон Коул. Так что отвали нахрен.
Он ничего не сказал.
Глубокие, успокаивающие вдохи.
— Послушай, когда-нибудь я встречу кого-то, кто мне действительно понравится, и у нас будут глубокие и значимые отношения, и мы будем заниматься этим, как кролики. Но я не хочу быть глупой девственницей в этом сценарии.
Он медленно покачал головой.
— Кроме того, я не хочу умереть девственницей.
— Что? О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Эй, мы с тобой оба знаем, что смерть может наступить в любое время.
— Это безумие.
— Ну, я хожу к психотерапевту! — сказала я об этом его плечу. — Не знаю, заметил ли ты, но в последнее время я немного не в себе. Мне трудно доверять людям. И это не изменится в ближайшее время.
Он скорчил гримасу.
— Что…
— Я просто пытаюсь быть практичной.
— Ну, ты ведешь себя нелепо. Все это не имеет смысла.
— Для меня имеет.
И снова он ничего не сказал.
На самом деле он так долго молчал, что я наконец посмотрела ему в глаза. Гнев покинул его, сменившись эмоцией, которую я не узнала. Хуже всего то, что от него все еще пахло летом. Немного пота и свежий ночной воздух — все, что я любила. Нравилось. Я имела в виду все, что мне нравилось.
— Что? — сказала я, наконец.
Он вздохнул.
— Я сделаю это.
Мой рот открылся. Я моргнула. Почему-то мне показалось, что мой мозг закоротило. Он не мог просто сказать то, что, как мне показалось, он только что сказал, потому что это было бы безумием.
Сумасшествие.
— Что? — спросила я. — Что ты сказал?
— Я сказал, что сделаю это. — Он колебался, лицо его было мрачным. — Если ты хочешь.
— Ух ты.
Мы оба стояли в полной тишине в течение минуты, все было чертовски странно. Затем он с трудом сглотнул.
— Так ты хочешь, чтобы я это сделал или нет, Иди? Да или нет?
— Д-да. Ладно.
Ворчание.
— Спасибо. — Я стояла неподвижно, очень озадаченная. — Думала, тебе не нравятся девственницы? Ну, знаешь, возможный вид крови и прочего.
— Обычно я этого не делаю. Но ты мне нравишься. Так что давай.
— Это повлияет на нашу дружбу? — спросила я неуверенно и, может быть, просто немного испуганно.
— Нет. — Он сел в машину, протянул руку и щелкнул замком на двери со стороны пассажира.
Я забралась внутрь и пристегнула ремень безопасности.
— Мы должны убедиться, что не повлияет.
— Этого не будет, — сказал он, звуча так уверенно, что более слабая женщина была бы оскорблена. Никаких колебаний, никаких сомнений. Его лицо было застывшим. — Только один раз. И все.
— Хорошо.
— Мы поедем ко мне домой. Дяди нет дома.
Тревога держала меня мертвой хваткой. Я изо всех сил старалась не суетиться, а сидеть спокойно, с нейтральным лицом, глядя прямо на дорогу впереди.
Мы с Джоном займемся сексом. Разденемся догола. Сделаем это.
Мой разум не мог даже начать осознавать всю чудовищность ситуации. К счастью, я не забыла написать Ханг и сказать ей, что мы с Джоном собираемся покататься. То, как я продолжала исчезать от нее на вечеринках, вполне возможно, сделало меня худшей подругой на свете.
Время начало вести себя странно. Поездка заняла целую вечность, и все же мы добрались туда слишком рано. Мы остановились у двухэтажного дома, окруженного высокими деревьями. Свет на крыльце был оставлен включенным.
Не было произнесено ни слова, когда я последовала за ним в темный дом. Внезапно свет ослепил мои глаза, показав комнату, заваленную книгами по садоводству, футбольной атрибутикой, фотографиями холмов, озер и прочим, а также самым большим телевизором с плоским экраном в мире. Ботинки Джона застучали по лестнице, и я медленно поплелась следом. Я нашла его стоящим посреди спальни и оглядывающимся по сторонам. На прикроватном столике мягко горела лампа.
— Здесь беспорядок, — сказал он, прежде чем приступить к действиям. Обувь и одежда были брошены в шкаф, его школьная сумка и книги отодвинуты в сторону. — Я только вчера сменил простыни, клянусь.
Я задержалась в дверях, не зная, как поступить дальше.
— Хорошо.
Он распаковал не все; стопка коробок стояла в стороне. Тем не менее на белой стене висели фотографии его и похожего на него мальчика чуть постарше. Должно быть, это был его брат. Следующим стал снимок всей семьи, включая его маму и папу, затем последовала фотография гораздо более молодого Джона и женщины, позирующих рядом с Чарджером. Темно-синие занавески, постер Ramones и его большая кровать.
Оки-доки.
— Извини за это, — сказал он, продолжив уборку с удвоенной силой. — Обычно я не привожу сюда девушек.
— Все в порядке.
Он сделал паузу.
— Входи. Садись.
Я выполнила то, что было сказано, сделав последний роковой шаг в (вздох, шок, ужас) спальню парня. Как только я начала двигаться вперед, все стало казаться проще. Следуя инструкциям, я села на край его кровати, матрас немного прогнулся подо мной. Твердый, но упругий.
— Джон, на самом деле все в порядке. Перестань суетиться.
Между его бровей пролегла морщинка.
— Это всего лишь я, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Расслабься.
Он издал смешок. Наверное, мы оба нервничали. Затем он сказал:
— Презервативы, — и выбежал из комнаты. Из ванной на другом конце коридора донеслись звуки копания, и он вернулся торжествующий, с цепочкой серебряных пакетов, свисающих с его руки.
— Ты уверена в этом? — спросил он.
Я кивнула.
— Но как насчет тебя? Ты уверен в этом?
Он закрыл дверь спальни, щелкнул замок.
Мое сердце сильно забилось.
— Ты уверен в этом?
Джон просто посмотрел на меня.
— В обуви неудобно. Давай избавимся от нее прямо сейчас.
— Точно. — Инструкции были хорошими. Я могла бы следовать инструкциям. Мои пальцы нащупали шнурки, руки дрожали, пока я стягивала ботинки. Я аккуратно засунула носки внутрь, затем задвинула их под кровать, подальше от посторонних глаз. — Сделано.
Он стоял спиной ко мне, листал книгу. На его столе лежал дорогой на вид новый ноутбук.
Интересно, было ли это частью его серьезного отношения к школе?
Он сел рядом со мной, положив открытую книгу мне на колени.
— Вот, — сказал он.
— Что это такое?
— На случай, если у тебя возникнут какие-либо вопросы, — сказал он. — Ты можешь отличить мальчика от девочки, или тебе нужна помощь?
Если бы я не могла, то в учебнике по биологии, которым он меня снабдил, было несколько больших и аккуратно помеченных диаграмм, подробно объясняющих соответствующую анатомию и процесс прелюбодеяния. Это была не только информативная, но и тяжелая книга, из которой могло получиться прекрасное оружие. Я захлопнула ее, пытаясь ударить его ею по голове. К сожалению, парень был слишком быстр. Он увернулся от моих ударов и вырвал книгу у меня из рук, отправив ее в полет. Вместо этого я ограничилась тем, что дала ему пощечину.
— Мне очень жаль. — Он рассмеялся.
— Ты не прощен, — прошипела я.
Он схватил меня за руки и повалил спиной на кровать. Дурак. В этом положении я могла использовать и свои ноги.
— Черт, — сказал он, изо всех сил пытаясь удержать мое колено подальше от своего паха. — Иди, ты же хочешь, чтобы это сработало, помнишь?
— Я передумала.
Несмотря на мой гнев, он победил. Он руками схватил мои запястья, удерживая их над моей головой. Своим телом он надежно втиснулся между моих бедер. Худшее, что я могла сделать, это стукнуть пятками по задней части его ног в знак протеста. И я это сделала.
— Мне очень жаль, — снова сказал он. — Действительно жаль.
— Ты все еще смеешься.
Каким-то образом ему удалось успокоиться.
— Ты ведь на самом деле не передумала, не так ли?
Я фыркнула как можно более презрительно.
Однако на самом деле я сомневалась, что смогу продержаться больше минуты или двух, максимум. Часть своего веса он перенес на локти. Тем не менее ощущение его тела, прижимающего меня к кровати, заставляло все шевелиться внутри меня.
Он терпеливо ждал.
— Хм. Думаю, что нет, — сказала я.
— Мне нужно от тебя что-то определенное.
Я сглотнула.
— Нет, я не передумала. Да, я все еще хочу заняться с тобой сексом.
Медленная улыбка появилась на его лице, выворачивая меня наизнанку. Лежа на мне, он выглядел еще великолепнее, чем когда-либо. Это было несправедливо. Что бы ни случилось после сегодняшней ночи, как бы это ни изменило ситуацию, я никогда не пожалею, что вошла в спальню этого парня.