Глава 3
Каждый раз, когда я просыпалась, через несколько секунд снова погружалась в сон. Однажды меня разбудил спор между Оливией и доктором Гилмором. Оливия расположилась перед моей больничной койкой, не позволяя ему приблизиться ко мне. Понимая, что доктор Гилмор не совладает с ней, я снова отключилась.
Когда я проснулась в следующий раз, мне потребовалось несколько минут, чтобы заставить веки открыться. Мой мозг как будто раскис, но я пыталась подтянуться на больничной койке, чтобы сесть.
— Который час?
Кто-то приподнял для меня кровать.
— Почти полдень, — ответил Брейдон, стоя рядом со мной и протягивая пульт для регулировки кровати.
Найдя стрелку вверх, я подняла кровать еще на несколько сантиметров.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Брейдон.
— Как будто кто-то ударил меня лопатой по голове. Так сильно она раскалывается. — Я прищурила глаза, защищая их от резкого света флуоресцентных ламп под потолком. Сдвинувшись, чтобы приподняться на скользких простынях, почувствовала, что на моей ноге что-то есть. Я потянула за одеяло, обнажив ноги. На правой ноге лежал пакет со льдом, зафиксированный липучкой. Я откинула голову на подушку.
— Твой анализ крови дал положительный результат на бензодиазепины, — сообщил Брейдон. — Доктор сказал нам, что у тебя может быть тошнота и головная боль. И, вероятно, несколько часов ты будешь чувствовать сонливость.
— Прекрасно.
Я слышала людей по ту сторону занавески. Судя по оживленным движениям и медицинскому жаргону, я скорее всего находилась в приемном покое медицинского центра, но полной уверенности не было.
— Как тебя угораздило остаться нянькой? Где Оливия? — Я подняла руку, чтобы потереть висок, но рука резко остановилась. Я посмотрела вниз и увидела, что прикована к кровати наручниками. — Что за черт? Почему я в наручниках?
— Оливия в приемной, потому что шеф Адамс заявил, что она мешает его расследованию. А ты пристегнута наручниками к кровати, потому что наш шеф полиции — настоящий кретин.
Свободной рукой я ткнула пальцем в Брейдона.
— Если твои дьявольские отпрыски услышат, как ты назвал кого-то кретином, они будут повторять это в детском саду.
— К счастью для меня, они с моей матерью. Кроме того, я злюсь на шефа Адамса. Все пытаются отвлечь этого придурка, чтобы удержать его подальше от тебя. Даже Кайл и Айзек расстроены.
Мне потребовалась минута, чтобы связать имя Кайла с детективом Стоуном. Стоун просил называть его просто по имени, когда он не на службе. Но я заявила, что пока он не откажется от своей привычки регулярно меня арестовывать, буду звать его по фамилии.
— Шеф Адамс официально меня арестовал? — спросила я. — Или наручники нужны для того, чтобы я не сбежала из города?
— Ты в наручниках, потому что шеф Адамс — идиот. Но нет, официально тебя не арестовали. Однако тебе следует подготовиться. Думаю, это лишь вопрос времени. — Брейдон заглянул под занавеску, ища глазами ноги, затем прошептал: — Я позвонил в окружную прокуратуру и попросил, чтобы они внимательно следили за этим делом, чтобы тебя не подставил под удар слишком ретивый начальник полиции.
— Спасибо, но мы оба знаем, что это все равно случится, независимо от обстоятельств. — Я воспользовалась пультом, чтобы отрегулировать кровать и сесть ровнее. Даже измотанная, я не любила сутулиться. — Итак, каков их план? Они перевезут меня в полицейский участок, раз уж я проснулась?
— Ты проснулась? — спросил Брейдон, приподняв одну бровь. — Или только слегка пришла в себя? Я хочу, чтобы ты молчала, пока не восстановишься на сто процентов, и даже тогда я не уверен, стоит ли тебе давать показания. Это дело об убийстве, Давина. Я не знаю, что делать. Я рекомендую вызвать адвоката из города, чтобы он обеспечивал твою защиту.
Я покачала головой.
— Я понимаю, что это дело об убийстве, но, Брейдон, мне нечего скрывать. И я достаточно пришла в себя, чтобы ответить на несколько вопросов.
— Пока мы одни, не расскажешь, что произошло?
Потирая глаза рукой без наручников, подробно описала все, что произошло с момента, когда я припарковалась у дома накануне вечером, до момента, как очнулась в медицинском центре.
— Почему ты не дождалась Ноа? — спросил Брейдон.
— Потому что я знала, что кровь на футболке не моя. А если она не моя, то это кровь Фрэнсиса. Он мог быть ранен, поэтому я пошла по коридору. И нашла его... — В голове промелькнуло воспоминание о его теле в кресле. Я запнулась, подбирая слова. — Я нашла его в кресле...
— Не продолжай, — сжал мое плечо Брейдон. — Это все ужасно. Как твоему адвокату, Стоун позволил мне войти внутрь и осмотреть место преступления.
— Это было не просто ужасно, Брейдон, — поправила я. — Это было так же.
— Что ты имеешь в виду? Так же, как и что?
Я посмотрела на него, уловив беспокойство в лице.
— Точно так же покончила с собой моя мать. Ножом в горло.
— Что? Ты уверена?
— Уверена. Я никогда не забуду эту картину. Я была еще ребенком, когда нашла ее в таком виде.
— Но зачем ему имитировать ее смерть?
— Понятия не имею, но кровь... — Я покачала головой, стараясь не выдать своих эмоций. — Мне пришлось наступить в лужу, чтобы заглянуть в гостиную. Кровь оказалась холодной на моих ногах, а не теплой. Брейдон, почему кровь была холодной?
Брейдон заколебался, но ответил:
— Судмедэксперт считает, что Фрэнсис умер около трех часов ночи. Ты написала Ноа около шести. В котором часу ты ушла со сбора средств вчера вечером? В полночь?
— Нет, не в полночь. По крайней мере, на час раньше. Может быть, в десять тридцать или одиннадцать. Остин может знать, во сколько я ушла с вечеринки. Он проводил меня до машины. Нога болела. Я поехала домой пораньше, собираясь приложить к ней лед, но так и не сделала этого.
Брейдон указал на пакет с капельницей.
— Они ввели тебе антибиотики вместе с другими лекарствами. Доктору не понравилось, что твоя нога опухла и покраснела.
— Да, танцевать вчера вечером на приеме было не слишком умно. Знала ведь, что так будет.
Тут занавеска откинулась, и начался настоящий ад. Шеф Адамс начал выкрикивать приказы, чтобы меня вытащили из постели. Медицинский персонал выскочил на шум, требуя от полиции не трогать меня. Брейдон заслонил конец моей кровати, а Оливия вбежала в главную комнату, встала перед шефом Адамсом и обрушила на него поток ругательств, от которых я даже вздрогнула.
Айзек закатил глаза и, пока все вокруг увлеченно перекрикивались, подкрался и отстегнул наручники. Когда он отошел от кровати, я увидела Стоуна на другом конце толпы, прислонившегося к стойке сестринского поста. Он неодобрительно покачивал головой, глядя на царящий вокруг хаос.