Глава 50
Субботний вечер
Я выбрала для службы вечер на закате. В детстве это было мое любимое время суток. Отец приходил с работы, снимал заводскую форму, принимал душ, и мы проводили время вдвоем. Мы возились в гараже, гуляли по окрестностям, отец помогал мне с домашним заданием — это было наше общее время.
И вот теперь на закате мы отдавали дань памяти моему отцу, стоя в свободном кругу возле его гроба, объединенные минутой молчания. Я думала обо всех тех крошечных мгновениях, которые разделила с отцом, ожидая, что горе захлестнет меня, но этого не произошло.
Я чувствовала оцепенение. Чувствовала себя потерянной. Я ощущала себя оторванной от человека, которого мы хоронили.
Может быть, это потому, что мысленно я оплакала своего отца много лет назад, а его тело упокоилось только сейчас. А может, оттого, что у меня кончились слезы по своей детской семье. Впрочем, я могу заплакать завтра.
Я знала, что Бернадетт стоит рядом со Стоуном в нескольких футах позади меня, держась на почтительном расстоянии. Я все еще злилась на нее за то, что она без спроса перенесла место захоронения моего отца. Бернадетт определила место, где была похоронена моя мать, как участок, предназначенный только для родственников Куэйдов, и когда я узнала об этом, было уже слишком поздно.
Так что вместо того, чтобы покоиться рядом с моей мамой, папу похоронили в углу кладбища, рядом с цветущими кустарниками. Возле его надгробия высились два высоких саженца, оба переполненные цветущими лианами. Хотя это не совсем то, что я планировала, в душе понимала, что отцу понравится это место. Особенно ему понравилась бы гравировка на надгробии: «Благородный человек, замечательный отец и друг для всех, кто его по-настоящему знал. Покойся с миром, наш дорогой Фрэнсис».
После того как Ланс произнес прощальную речь, я вкратце рассказала о своих самых приятных воспоминаниях, а затем кивнула проповеднику Эвансу, чтобы он завершил службу. Когда он это сделал, я подошла и поцеловала кончики пальцев, прежде чем прикоснуться к крышке гроба.
— Прощай, папа, — прошептала я, поворачиваясь, чтобы увести всех с кладбища.
Я прошла не более десяти шагов, когда почувствовала, как что-то по спирали приближается к моей спине. Я рухнула на землю, распластавшись на траве и закинув руки за голову.
Я ожидала боли, но ее не последовало.
— Давина... — проговорила Оливия, на половину спрашивая, а на половину утверждая. — Все в порядке?
Я выглянула из-под руки и увидела перед собой ее черные туфли на каблуках. Я посмотрела на Оливию, но она с озадаченным выражением лица оглядывалась по сторонам. Опустив руки, я обнаружила, что Бернадетт и Тауни тоже упали на землю. Санни стояла, нависая над Тауни. Стоун крутился на месте, держа пистолет наготове, и искал источник нашей паники.
— Бернадетт? Тауни? — позвала я. — Вы в порядке?
— Что это было? — спросила Тауни, поднимаясь с земли. Ее немного пошатывало, но в остальном она выглядела нормально.
— Я в порядке, — отозвалась Бернадетт, с трудом поднимаясь на ноги в своем черном платье-футляре.
Стоун убрал пистолет в кобуру и помог Бернадетт подняться.
— Что случилось?
Взяв Оливию за руку, я встала и посмотрела в густую чащу леса, где росли цветущие кусты. Закрыла глаза, призывая свои экстрасенсорные двери. Я оставалась по эту сторону стекла, наблюдая за другой стороной. Сквозь стекло я разглядела только солнечный свет на заднем дворе Бернадетт. Никакого тумана. Никаких грозовых туч. И все же я знала, что там что-то есть. Я чувствовала это. И это ощущение казалось мне знакомым. Я встречала его раньше, как в своем доме, так и у Бернадетт.
Я ждала, наблюдая, прислушиваясь.
Пейзаж по ту сторону стекол изменился. Небо потемнело, и за стеклом заклубился густой угольный туман. Я пристально вглядывалась в стекло, сосредоточившись на энергии, которую ощущала по ту сторону. Она приближалась, становилась сильнее.
Из тумана появилась темная фигура, но я не могла разобрать, кто это. Знала только, что это женщина. Она держалась на расстоянии, не приближаясь настолько, чтобы я разглядела ее полностью. Я различила концы темного плаща, развевающиеся на ветру, когда буря на той стороне набрала силу. Увидела, как длинные светло-каштановые волосы развеваются вокруг ее затененного лица.
Услышав голос, зовущий меня издалека, я вздрогнула от ужаса.
Открыв глаза, я встретилась взглядом с Бернадетт.
— Кто это, дитя? — спросила Бернадетт. — Кто это делает?
Я упала на колени, потом откинулась назад на пятки, слишком измученная, чтобы продолжать стоять.
Бернадетт подошла ко мне и наклонилась так, что ее лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.
— Выкладывай. Кто это?
— Райна, — задыхаясь, пролепетала я, поднося руку ко рту, с трудом веря собственным словам.
Конец второй книги.
Продолжение можно прочитать в группе https://vk.com/monaburumba