Тем не менее, для Шварца это было слишком. Вдобавок к истории Фэрроу, которая все еще вызывала призывы к отстранению Мунвеса от должности генерального директора, он не думал, что Мунвес сможет выжить.
Шварц также чувствовал, что его лично предали. Он вспомнил тот первый звонок из полиции Лос-Анджелеса и упорное отрицание Мунвесом наличия проблемы. Теперь Шварц понимал, почему Мунвес мучился, принимая решение о подаче иска против Редстоунов. "Тяжелая голова", - сказал ему Шварц. Он мало что знал.
Шварц подготовил проект заявления об отставке Мунвеса.
После разговора со Шварцем Мунвс попросил свою дочь провести интернет-исследование о Питерсе, сосредоточившись на Facebook и Twitter. В социальных сетях она ничего не нашла, но наткнулась на статью Питерса в медицинском журнале. Мунвес сказал ей заплатить 35 долл. за доступ, и она прочитала ему статью.
Мунвес попросил помощника просмотреть его календари, пока тот не нашел назначенную встречу: 7:00 утра 17 сентября 1999 года. Он сказал Шварцу, что Кохан ошибся в дате.
Шварц перезвонил Кохану. Он сказал, что если Vanity Fair опубликует эту статью, то Мунвес уйдет в отставку. Шварц сказал Кохану, что у него в руках письмо Мунвеса об отставке. "Ого", - подумал Кохан. Шварц не сказал об этом прямо, но он явно перекладывал бремя судьбы Мунвеса на плечи Кохана.
"Ваша дата ошибочна на десяток лет", - добавил Шварц, очевидно, надеясь посеять сомнения во всей этой истории.
"Откуда вы знаете, что это был 1999 год?" Cohan asked. "Докажите это".
Шварц отправил Кохану скриншот рукописной записи Мунвеса в календаре.
Это, конечно же, подтвердило, что Мунвес встречался с Питерсом в ранний час, что является важнейшим элементом этой истории.
Но, к большому разочарованию Кохана, юристы Vanity Fair отказались публиковать эту статью. Они высказали сомнения по поводу источников информации. Очевидно, что у Кохан не было подтверждения от Питерса, поскольку она не стала с ним разговаривать, но она рассказала об этом другим людям, которые подтвердили Кохан, что Мунвес был пациентом, описанным в статье Питерса. Кохан была в ярости и сказала Шварцу, что статья не будет опубликована в ближайшее время, если вообще будет опубликована.
Мунвс уклонился от очередной пули. Шварц положил заявление об уходе обратно в ящик стола.
Всю ту неделю Дауэр пытался дозвониться до Мунвеса, который по понятным причинам был занят. Но Мунвес понимал, что заставить Филлипса замолчать было как никогда важно. В субботу, 11 августа, он наконец поговорил с Дауэром, и Дауэр сообщил ему, что Филлипс отказался от роли и нанял адвоката. Эта новость не могла прийти в худшее время. Мунвес практически умолял Дауэра заставить Филлипса молчать. "Если Бобби заговорит, мне конец", - сказал Мунвес, как и раньше. "Она - единственная, кто может уничтожить меня". Он умолял Дауэра сказать ей, чтобы она "подождала до среды, прежде чем говорить с кем-либо" о нем.
Значение среды не было понятно Дауэру. Может быть, Мунвс придумает роль получше, чем "Эрика". Он надеялся на это.
Дауэр проинформировал Филлипс о своем разговоре с Мунвесом и сумел усугубить ситуацию. После того как он повторил слова Мунвеса о том, что если она заговорит, то "мне конец", и что она единственная, кто может свалить его, она начала паниковать. Она задалась вопросом: Будет ли Мунвес рассматривать другие способы заставить ее замолчать, когда поймет, что получить роль не удалось? Она не думала о том, что он сделает это, учитывая то, что он уже сделал с ней. Она больше не чувствовала себя в безопасности.
Мунвес размышлял над последними событиями. Он позвонил Питеру Голдену, который подтвердил, что Филлипс отказался от предложения. Больше Мунвес ничего не мог сделать, учитывая продолжающееся расследование и тот факт, что Филлипс наняла адвоката. Наконец, в 18:00 он позвонил одному из своих адвокатов, Рону Олсону, и сообщил, что менеджер актрисы, работавший с ней все эти годы, оказывает на него давление, требуя найти ей роль, и что сама актриса - та самая, которая делала ему минет в его офисе на Warner Bros - наняла адвоката.
В 21:45 Олсон, к которому присоединился адвокат Мунвеса Дэн Петрочелли, дозвонился до Айелло, который проводил интервью с Мунвесом в январе и сказал, что совету директоров не о чем беспокоиться. Петрочелли сказал ему, что во время интервью Мунвеса в понедельник выяснится несколько моментов. Во-первых, речь идет об инциденте с врачом: несколько лет назад он сделал ей предложение, которое она отвергла.
Затем Петрочелли перешел к теме актрисы, по-прежнему не раскрывая никаких имен. Мунвес имел с ней сексуальную связь в своем кабинете. Он сказал об этом в январе. Но теперь это было больше: "Переходим к декабрю 2017 года", - описывает Айелло то, что рассказал ему Петрочелли. Этот агент по поиску талантов сказал, что эта женщина издает звуки и, возможно, Лес сможет найти ей какую-нибудь работу, чтобы она не жаловалась". Лес, по словам Дэна, ничего не сделал в тот момент и больше ничего не слышал", - говорится в записях Айелло о звонке.
Айелло продолжил: "Примерно во время публикации статьи о Ронан Фэрроу агент по поиску талантов позвонил и повторил разговор 2017 года, и [Мунвес] сказал, что найдет ей что-нибудь, чтобы она не жаловалась. По словам Дэна, Лес спросил у своего кастинг-агента, есть ли что-то для нее. Я не записал, но, по-моему, она была канадкой, из Канады, и человек, занимающийся кастингом, позвонил кому-то в Канаду, чтобы узнать, есть ли для нее что-нибудь. Они предложили ей небольшую сцену, 1 500 долларов, она отказалась, и ничего не произошло". Тогда она наняла адвоката.
Петрочелли дал аналогичный ответ Ту, главному юридическому консультанту CBS.
Это настолько сильно сокращенный отчет о том, что произошло на самом деле - версия, в которой Мунвес и "агент" обменялись всего тремя фразами, - что можно предположить, что Мунвес совершил фундаментальную ошибку, не рассказав своим собственным адвокатам всю правду о том, что произошло на самом деле.
Айелло также проинформировал Брюса Гордона о раскрытии информации.
Все это послужило основой для решающего интервью Мунвеса с юристами Debevoise и Covington, которое состоялось лично в офисе Debevoise в Нью-Йорке в 8:51 утра в понедельник, 13 августа.
"Мунвес хочет полностью сотрудничать", - начал Петрочелли. "Он обязан сотрудничать по договору. Он заинтересован в быстром и справедливом разрешении этого вопроса. Он поддерживает этот процесс". Однако "Клигер и Редстоун взяли Мунвса под прямой прицел. Сам Клигер, который является судебным адвокатом, также является членом комитета, который поддерживает с вами связь, что совершенно неуместно". В результате он дал указание Мунвесу скрыть некоторую информацию, опасаясь, что Клигер и Шари используют ее против него.
Первым инцидентом, о котором Мунвес рассказал подробно, стало заявление в полицию, поданное Филлис Голден-Готлиб. Мунвес сказал: "Это был оральный секс, и он был по обоюдному согласию", а когда его попросили рассказать об этом подробнее, сказал: "Мы выпили в баре. В моей машине мы начали целоваться". Она утверждала, что это произошло в обед на парковке средь бела дня". Он добавил: "Мы были друзьями. Она была кокетлива. Я знал ее по предыдущим местам работы". На одном из сайтов можно найти утверждение, что она преследовала меня больше, чем я ее. Возможно. Это было тридцать два года назад".
Вопреки заверениям Гила Шварца, что он рассказал о полицейском протоколе двум членам совета директоров, Мунвес заявил юристам, что не говорил об этом никому из членов совета директоров или кому-либо еще, кроме своей жены, потому что считал это "личным делом".
Отвечая на вопрос, были ли другие инциденты, Мунвес упомянул "актрису" и ее "менеджера", но Петрочелли посоветовал ему не называть их имен. Мунвес сообщил, что менеджер звонил ему в декабре.
"По словам Мунвеса, менеджер спросил его: "Вы помните такого-то и такого-то?
"Да", - ответил Мунвес.
"Она шумит о тебе".
Мунвес пояснил, что "у меня была с ней встреча. Она занималась со мной оральным сексом. Ее претензии были иного рода. Вот что он мне рассказал. Он сказал: "Помните, когда она приходила к вам? После того, как она пришла к вам, она сказала, что была несчастна, тогда". "Менеджер добавил: "Вы же знаете актрис".
"Я не знаю, почему. Все было хорошо", - сказал ему Мунвес. "Но с ее точки зрения, это было не так. На этом все и закончилось. Больше я не слышал о ней до декабря этого года. Он сказал: "Она издает звуки. Кто-то из ее друзей с ней разговаривает".
Адвокат поинтересовался, чем закончилась встреча.
"Оральный секс был завершен. Я помню приятные слова. Она ушла", - сказал он.
По ходу допроса Мунвес предположил, что Шари спровоцировала расследование в отношении Айелло на основании абсурдного слуха о том, что во время встречи в Лас-Вегасе он и Ианниелло приставали к женщинам, будучи одетыми в халаты - новый мощный символ движения #MeToo.
"Пять лет назад у нас была встреча в Лас-Вегасе, - пояснил Мунвес. "Ничего не произошло". Но Шари "созвала экстренное совещание, чтобы обсудить меня и Ианниелло и сексуальные домогательства. Нам объяснили бессмысленные истории о том, что я и Джо были в халатах и избивали людей". Он добавил: "Я, наверное, был в шоке, когда услышал это". Он добавил: "Айелло сказал, что то, что сделала Шари, было почти преступно".
Мунвес заявил адвокатам, что его волновали только два инцидента, о которых он сообщил Айелло, - полицейский отчет и звонок менеджера актрисы. Шесть историй в журнале The New Yorker не выходили у меня из головы", - сказал он.
Юристы потратили относительно мало времени на эти инциденты и на содержание статьи в New Yorker. Они уже практически решили, что эти инциденты слишком стары, чтобы иметь отношение к вопросу о необходимости немедленного отстранения Мунвеса.