— Форд, — выдавила она.
Но он уже двигался, нес ее по пруду. Она могла взорваться в любой миг. Он губил ее. Так всегда было. Она отдавала себя раньше, но в детской одержимости. У них было другое. Сегодня происходило другое. Фордхэм был ее единственным. Она поняла это тяжелым путем. Она не хотела терять этот момент.
Фордхэм опустил ее на ступени горячего источника. Она лежала, обнаженная, на влажном камне, его взгляд скользил по ней. И он любовался ею, словно еще ничего прекраснее не видел. Она не тратила время зря, ее глаза расширились, когда он вышел из воды, обнаженный, во всей красе, вода стекала по его красивому телу.
Он улыбнулся с каплей ярости и хищности.
— Моя, — прорычал он, прижался поцелуем к ее опухшим губам.
— Да, — выдохнула она, придвигая его к себе.
Его тело двигалось над ее, открывая ее по — новому. Ее спина выгнулась, она хотела больше него. Он понял это, и его губы опустились на ее. Он подвинулся над ней, и все сузилось. Она тихо застонала, волна пробежала по ее телу. Он подвинулся, и они, наконец, соединились.
Ощущение было незнакомым, почти неприятным. Но потом он погрузился полностью, и боль прошла. Она резко выдохнула, открыла глаза и посмотрела на него. Совокупление во время зимнего фестиваля было благословением. Фордхэм был больше, чем ее сердце могло объять, и он был тут, это было почти нереально вынести. Тут они были едиными. Так всегда должно быть.
Вода набегала на них, Фордхэм начал двигаться, и вскоре они совпали с плавностью воды вокруг них. Удар, идеально совпавший с волной, и произошло неизбежное. Магия загорелась в ответ на них, словно огоньки фейри с праздника не тускнели. Словно они просто следовали за ними до этого момента. Свет луны касался поверхности прудов, делая воду и лес вокруг ярче. На ее глазах расцвели подснежники. А потом снег стал падать, словно стихии одобряли это.
Фордхэм запустил ладонь в ее волосы и поцеловал ее в губы. Жар вспыхнул в ней, она взлетела на волне. И все рухнуло вокруг нее. Она дрожала в его объятиях, и он достиг пика в ее руках.
Они лежали, вытянувшись на ступенях горячего источника. Они тяжело дышали, выпуская горячий воздух в небо. Снег касался их ресниц.
Фордхэм притянул ее тело ближе.
— Я боюсь спрашивать…
— Спрашивай, — сказала она, целуя его грудь.
— Как только твоя помолвка будет разорвана, я могу ухаживать за тобой должным образом?
Она рассмеялась, приподнявшись на локте.
— Как ты объяснишь это?
Его глаза были искренними. Он хотел сделать это правильно.
Она поцеловала еще раз его красиво опухшие губы.
— Да. Как только я со всем порву, ты сможешь ухаживать за мной.
Он опасно улыбнулся.
— Тогда нам стоит сделать это еще несколько раз, пока мы не дойдем до этого.
Она рассмеялась с облегчением и снова упала в его руки.