41 ДЕРЕВНЯ
— Не верится, что это лучшее применение нашего времени, — сказал Фордхэм.
— Я уже пообещала прийти.
Фордхэм скрестил руки поверх черного шелка рубашки.
— В чем дело?
Она не могла сказать. Они рано прекращали тренировку последние два дня и ужинали с ее отцом. Она не стала лучше, и тренировка не помогала, так что она решила провести время с отцом.
— Я не была в деревне двенадцать лет, и они хотели, чтобы я пришла к ним, Фордхэм, — тихо сказала она. — Я не все в Брионике ненавижу. Я любила этот дом, мою землю и мой народ. Я не хочу разочаровывать их. Ты можешь это понять.
Он кивнул и вздохнул.
— Могу.
— Хорошо. Тогда хватай плащ — и идем.
Он что — то буркнул под нос, но пошел за ней. Варби подготовил для них лошадей, и она забралась в седло. Конь ощущался маленьким после полетов на Тьеране всю неделю. Он был самым маленьким из драконов, но все еще значительно больше коня. Она взяла поводья и направила коня на дорогу.
— Было бы там так просто, — буркнула она.
— Что такое? — спросил Фордхэм, поравнявшись с ней.
— Ничего.
Они ехали в Лиллингтон в тишине. До деревни было меньше мили от Уэйсли. Наверное, потому ее отец смог развивать отношения с местной девушкой незаметно для других. Ее удивило, что вокруг деревни были стражи раньше, чем они пересекли границы деревни. Она не знала, что ее отец собрал патруль так близко к поселению.
Деревня состояла из пары сотен домиков с соломенными крышами и деревянными дверями, собранными вокруг площади. Круглый фонтан был в центре площади, застыл от холода. Он был украшен огоньками фейри и мерцающими лентами. Вся площадь превратилась в мир мечты. Старания ее отца, конечно.
Он устроил украшения и еду в деревне. Она не знала, что он так поразительно потратится на нее. Он помог устроить праздник для своих подданных, но вряд ли обычно было так экстравагантно.
— Миледи, — сказал мужчина, когда они остановили лошадей. Он низко поклонился. — Я могу помогать вам сегодня?
— Да, пожалуйста, — сказала она.
Он помог ей спуститься и увел лошадей в конюшню.
Пожилая женщина подошла с дюжиной детей, каждый держал нить с подснежниками — белыми зимними цветами, которые цвели только после снегопада. Они сплели из них маленький венок.
— Очень приятно снова видеть вас в Доме Круз, миледи, — сказала женщина низким и сильным голосом. Она сделала реверанс, и малыши поспешили последовать примеру. — Мы дарим вам зимнюю корону.
— О, спасибо, — сказала Керриган.
Она склонилась, чтобы малыш опустил корону из цветов на ее голову. Когда она выпрямилась, она ощутила изменение в мире. Для фейри символы имели смысл. Королева Гэйвреи с короной подснежников что — то означала для этого народа. И мир ответил, озаряя все огоньками фейри, усиливая блеск лент и делая ярче улыбки на лицах жителей. Наверное, и еда будет вкуснее, а вино — крепче. Через девять месяцев тут будут новые малыши. Благословение для народа, потому что дети фейри рождались редко.
— Вы благословляете нас, — сказала женщина. — Идемте. Отпразднуем.
Керриган прошла в центр Лиллингтона, музыка заиграла, и танцы изменили площадь. Это были местные танцы, и она помнила их все, словно выучила только вчера. Она всегда проклинала память фейри за то, сколько помнила из своего времени в Брионике, но теперь она была рада, что не отставала.
Она улыбнулась и сжала ладонь Фордхэма.
— Ну, князек?
Он рассмеялся. Радостно. От этого пальцы ее ног поджались.
— Как пожелаете, моя леди.
Она покраснела от слов, он подхватил ее и закружил в танце. Ей не нужен был пунш фейри, чтобы выжить, как было в Доме Теней. Ей не нужно было ничего, чтобы насладиться обществом Фордхэма. Забыть об ограничениях его народа и Обществе, жить в моменте. Она была принцессой для своего народа, а он был ее супругом — принцем на вечер. Все приняли это как факт, и этой ночью это было правдой.
Они остановились только для тоста, а потом вернулись к танцам. Ее отец появился, и Керриган поняла это лишь потому, что остальная деревня замерла от его приближения. Словно сила в нем росла и усиливала все вокруг них.
Но он не прошел дальше, не принял еду или напитки, не улыбнулся. Он печально посмотрел на веселящуюся толпу. Он думал об Ане? Он проводил Гэйврею с ней тут? Они были принцем и принцессой праздника?
Она думала позвать его, но обнаружила, что он уже ушел. Ему стоило появиться перед подданными, но он уже не был ничего обязан. Особенно, когда Керриган была тут вместо него.
Она упала в руки Фордхэма. Музыка стала медленной и сладкой, и она таяла в мелодии.
— Что это за лицо? — спросил Фордхэм. Она сморщила нос в ответ. — Ты печальная.
— Я переживаю за отца, — она покачала головой. — Не верится, что я такое сказала. Я так долго ненавидела его. Странно испытывать к нему другие эмоции.
— Я рад, что вы помирились. Ты заслуживаешь вернуть то, что у тебя украли.
— Не знаю.
Он поднял ее подбородок, заставляя ее посмотреть на него.
— Знаешь.
— Просто это сложно. Я всегда думала, что он стыдился меня.
Керриган призналась ему в проблемах с отцом. Он хотел знать, почему она вдруг изменила отношение, когда попросила об ужине с Киврином.
— Он хотел, чтобы ты так думала. Так было безопаснее для тебя.
Она кивнула.
— Теперь я это знаю. Но я запуталась, — она скользила взглядом по площади Лиллингтона, по народу, собравшемуся для нее. Она могла вести такую жизнь. Она могла снова все это получить. Она озвучила опасную мысль. — Я ошиблась, не вернувшись в Брионику?
Фордхэм притянул ее ближе. Она прижалась щекой к его груди.
— Тогда у тебя был только такой выбор. Твой отец двенадцать лет убеждал тебя не возвращаться сюда. И он преуспел. Ты выбрала бы что угодно, лишь бы не вернуться.
— Не что угодно. Тебя.
Он молча прижал ее к себе. То, что они не могли сказать, тяжело висело между ними.
Вечеринка заканчивалась, малышей уложили спать, влюбленные крепче обнимали друг друга, магия вечера угасала. Огоньки фейри потускнели. Еда пропала. Ленты уже не сияли. Даже ее венок завял на ее голове. Сорванные подснежники выживали только вечер.
Она сняла белые цветы с волос, вздохнув.
— Было мило, пока они были живыми.
— Давай вернемся, — Фордхэм взял ее за руку и повел к лошадям.
Он помог ей забраться на лошадь, и они неспешно поехали домой. Они миновали стражу снова. Стражники кивали, пока Керриган и Фордхэм проезжали, и она лучезарно улыбалась им. Она была рада, что воины ее отца защищали деревню. Так она сможет лучше отдыхать ночью.
На половине пути к Уэйсли она решила, что не была готова к окончанию ночи.
— Идем со мной, — сказала она, свернув лошадь с проторенной тропы.
— Керриган, — позвал он. Он фыркнул за ней, замерев на тропе. — Куда мы?
Но она не ответила. Вела коня глубже в лес Корсики. А потом услышала, что Фордхэм поехал за ней.
— Ты меня погубишь, — проворчал он.
Улыбка изогнула ее губы. Она такое уже слышала.
После пятнадцати минут она свернула на другую тропу, и лес открылся, стало видно пруды. Хоть снег покрывал землю, и воздух был холодным, они не замерзли.
— Что это за место? — спросил Фордхэм.
— Горячие источники Корсики.
Керриган спрыгнула и привязала лошадь к ближайшему дереву. Фордхэм тоже это сделал, но хмурился.
— Это я вижу. Что мы тут делаем?
Керриган в ответ развязала шнурки платья. Его глаза расширились, она сбросила платье на землю, оставшись в нижнем платье.