Если бы он был хорош со своим огнем, он мог бы направить огонь по горлу и заставит щупальца Левиафана погрузиться в него, задержав его еще сильнее, но Джулиус всегда был в этом плох. Джастин всегда говорил, что его нехватка способностей в бое погубит его однажды. Жаль, что Джулиус не успел сказать брату, что он был прав.
Он не хотел думать в конце о Джастине, так что посмотрел на Марси. Это было просто, потому что она теперь была перед ним, и она была разгневана сильнее, чем когда-либо, кричала ему, что он не мог умереть. Что она ему не позволит. Но, хоть то, что он с ней сделал, ощущалось ужасно, маленькая эгоистичная часть Джулиуса ценила ее переживания, вызвавшие ярость. Он хотел собрать тот гнев, вызванный любовью, и ценить как драгоценный камень, но он так устал. Он даже не мог поднять голову.
Марси закричала, и это ранило больше Левиафана. Джулиус хотел сказать ей, что жалел, что только так он мог всех спасти, но было слишком поздно. Даже способность дракона исцеляться не помогала против тысяч порезов, которые Левиафан оставлял внутри. Он смог прохрипеть имя Марси, и Алгонквин поднялась из огромного пруда его крови и утянула мага туда, сквозь кровь к безопасности ее озер, если повезет.
Джулиус мог лишь надеяться, не мог выяснить правду. Левиафан, наконец, закрыл дыру от защитного огня Черного Размаха. Свет угасал, щупальца тянулись к нему и снаружи, пронзили его тело, как зазубренные ножи, со всех сторон. Большие щупальца стали появляться, когда его сердце остановилось, и Джулиус Хартстрайкер, младший сын Бетезды, Основатель Совета клана Хартстрайкер, Клык Дипломата и Хороший Дракон сделал то, что его семья говорила ему сделать последние двадцать пять лет.
Он умер.