— Мы поможем, — пообещала Марси, надеясь, что улыбка ее могла убедить. — Я знаю, все безумно, но это начало золотой эпохи. Сейчас людей куда больше, чем было раньше, включая миллионы магов. Мерлинов всем хватит!
— Вы не будете одни, — добавил Призрак, опустив ладони на ее плечи. — Я тоже был один, когда проснулся, но Марси нашла меня. Она успокоила мой гнев и помогла мне найти цель. Теперь мы вместе служим Забытым Мертвым, и я доволен. И вы можете быть. Мы — духи людей, а люди не созданы быть одинокими. Мы родились во тьме, но не обязаны там оставаться. Мерлины помогут нам.
— Мерлины предали нас!
Крик ударил по тьме, словно разбивал лед, и Марси застыла. Она знала этот голос. Она не могла его забыть. Высокий дух, появившийся из тьмы рядом с волком, был тем же синекожим викингом с бородой из водорослей, которого она увидела, когда с ее головы сорвали черный мешок в допросной давным-давно. У него в руке уже не было оружия, но пронзительные глаза и оскал, полный ненависти, принадлежали Ванну Егерю, духу Гейрангер-фьорда, Смерти Драконов.
— Тебя обманули, кот, — сказал Ванн Егерь, скалясь Призраку. — Мерлины запечатали магию, чтобы уничтожить твой вид. Она пользуется твоим неведением сейчас, потому что ее «план» даже не сработает. Она говорит об изгнании, словно это конец, но она и ее питомцы-драконы сделали со мной так же, а я тут, — он ударил кулаком по огромной груди. — Меня изгнала ее рука за попытку убить одного из драконов-нарушителей, но она просто вернула меня в мой сосуд. Я был слишком слаб, чтобы сразу подняться, но когда магия обрушилась, я тут же наполнился. Так будет и с Левиафаном, — он оскалил черные зубы. — Она думает, что может всех нас обмануть!
— Я не пытаюсь никого обмануть! — закричала Марси, прошла к нему, гнев подавил ее страх. — Я не говорила, что изгнание было постоянным. Я сказала, что это решение проблемы Левиафана, потому что он притворяется духом, ему нет тут места. Ты мог вернуться на фьорд. Он — нет. На дне Моря Магии нет дыры в форме Левиафана. Если я изгоню его, вся магия, которую он украл, вернется к Алгонквин. Она снова поднимется. А он — нет. Без магии Алгонквин ему не выйдет спрятаться, и наше измерение выбросит его, как должно было сделать изначально.
— Удобная техничность, — прорычал Волк. — Но с чего нам доверять тебе? — он кивнул с уважением Ванну Егерю. — Лорд Гейрангер-фьорда говорит правду. Вы, Мерлины, начали этот кошмар, когда украли нашу магию. Вы отправили нас спать, чтобы оставить наш мир себе. Теперь ты говоришь о единстве, потому что тебе нужна наша помощь. Почему мы должны тебе верить?
Потому что она была права. Они умрут, если не поверят. Марси хотела закричать в глупую морду Волка, но, хоть ее срыв был бы оправдан, такой гнев привел их к бардаку. Чтобы это сработало, Марси нужно было заставить их послушать, а крики с этим не помогут. Она пыталась понять, как выбраться из этого, когда сверху пролетел черный силуэт.
— Ты можешь ей верить, потому что так она стала Мерлином, — Ворон опустился на плечо Марси.
Волк фыркнул.
— Почему я не удивлен, что ты на ее стороне, пожиратель падали?
— Потому что я всегда на верной стороне истории, вонючий, — рявкнул Ворон, хмуро посмотрел глазами-бусинками на остальных духов, прячущихся в тени Волка. — Я был там, когда этот человек стал новым Мерлином, и я могу сказать, что она сделала это, борясь за нас. Сэр Мирон Роллинс, с которым вы все знакомы, хотел все снова запечатать. Марси его остановила. Если бы не она, мы снова уснули бы, а Левиафан съел бы наш мир.
— И мы должны тебе просто поверить? — прорычал Ванн Егерь. — Поверить обманщику?
— Да, — Ворон встряхнул перьями. — В отличие от вас, я не паниковал, не отдал всю власть Алгонквин. Я сохранил свою магию, думал о себе, так что обращал на это внимание с тех пор, как это началось. Я видела Левиафана своими глазами на этой стороне и другой, и если вы думаете, что от этого мира что-то останется после него, вы все идиоты.
Волк нахмурился.
— Алгонквин сказала…
— Алгонквин продала нас! — завопил Ворон. — Она молила ради вашей магии. Вы знали, как низко она пала. Теперь она дала своей глупой ненависти к Смертным Духам сделать то, что ничто во вселенной не может. Она дает Концу убить ее, и из-за нее погибнем все мы, если ничего не сделаем.
— А этот Мерлин знает, как это остановить? — спросил красный мужчина.
— Думаю, да, — Ворон повернул голову к Смертному Духу. — Ты ужасно рационален для того, кто покрыт кровью. Какой ты дух?
— Не знаю, — признался мужчина, глядя на свои ладони в крови. — Я не знаю, как попал сюда, или почему я в крови. Я даже не знаю, моя это кровь или чья-то еще. Я просто… — он утих, его руки задрожали, а потом он закрыл ими лицо. — Помогите мне.
Ужасная печаль в его голосе подавила скрежет ножа. Сердце Марси разбивалось.
— Мы поможем, — пообещала она. — Как только этот кризис будет разрешен, я начну собирать и обучать Мерлинов. Один из них будет твоим. Вся их работа будет для помощи тебе. Мы справимся вместе, все мы.
Она повернулась к собравшимся духам.
— Мои предки совершили большую ошибку. Мы боялись, от страха забрали не свое. Мы украли магию и заперли ее, потому что знали, что могли жить без нее, а вы — нет. Это было неправильно, и от лица всех Мерлинов — прошлых, будущих и настоящих — я прошу прощения.
Ее слова встретило молчание. Не злая тишина или игнорирование, а потрясённая. Пока она тянулась, Марси вдруг поняла, что ни один человек еще не извинялся за засуху. Ни перед, ни во время, ни после. Но, хоть она была уверена, что одного извинения не хватит, молчание было пока лучшей реакцией, потому Марси продолжила:
— Мне жаль, — она опустила голову. — Я бы отдала вам те годы, если бы могла, но я могу лишь обещать, что я сделаю выводы из ошибок предков. Они позволили страху толкнуть их к поразительно глупому поступку, который навредил всем. Теперь Алгонквин делает так же, но еще масштабнее. Она позволила ненависти к Смертным Духам убедить ее покончить со всем, включая нас, — она посмотрела на Волка. — Я знаю, что у тебя есть причины злиться. Духи земли и зверей и смертные духи не ладили долгое время. Невозможно решить что-то такое большое разговором или за одну жизнь, но если драконы и люди могут работать вместе ради этого, то и мы можем. Я не прошу перемирия или прощения. Мы можем поработать над этим позже. Я прошу сейчас помочь мне, чтобы у нас было это «позже», потому что у мира может не быть даже шести часов без вашей помощи.
Марси затаила дыхание, закончив. Это был ее лучший шанс. Если извинение и угроза общего истребления не заставит их передумать, ничто не поможет. Даже Ворон нервничал, прыгая с лапы на лапу на ее плече, пока они ждали.
— Я помогу, — сказал мужчина в крови, нарушая тишину. — Я должен выжить, ил я не узнаю, почему я такой.
— Я тоже помогу, — сказала женщина с крапивой. — Я не знаю, что делаю, но я помогу, если смогу, Мерлин Марси.
Смертные Духи начали кивать. Некоторые сильно, другие неловко, словно еще не знали, на что соглашались. Но, хоть многие Смертные Духи еще не прибыли, никто не ушел, что ее уже радовало.
Другие были менее оптимистичны. Теперь ее глаза привыкли к темноте, и Марси увидела, что толпа духов земли и зверей была куда меньше. Они были огромными, по сравнению с ней, но рядом с тенями Смертных Духов они казались крохотными. Маленькими и напуганными, их темные силуэты жались вокруг Волка и Ванна Егеря, которые были единственными из них, кто прошел вперед. Но, хоть шепот их группы был гневным, только Алгонквин была готова умереть, ненавидя Смертных Духов, потому что через пару минут Волк шагнул вперед.
— Что нужно ото всех нас?
Марси с трудом подавила желание обмякнуть от облегчения.
— Ваша магия.
Это не казалось возможным, но Волк выглядел еще менее радостным.
— Сколько?
Марси не могла сказать это красиво, так что просто выпалила:
— Вся.
Едва она сказала это, каждый дух возмутился.
— Вся наша магия? — закричал кровавый мужчина. — Но мы только ее вернули!
— Мы не отдадим всю нашу магию смертной! — заорал в то же время Ванн Егерь. — Какие есть гарантии, что ты не заберешь ее, начав новую засуху?
— Перестань, — рявкнула Марси, хмуро глядя на него. — Ты из всех духов должен знать, как мне нравится быть магом. Думаешь, я это отдам? Брошу Призрака? — она фыркнула. — Ни за что. Но мне нужна вся ваша магия. Мы говорим об изгнании чего-то большого, как Алгонквин. Это сила размером с мир, значит, вашего размера.
— Но как ты ее используешь? — спросил кровавый мужчина. — Куда мы уйдем?
— Достаточно большой круг только в Сердце Мира, — виновато сказала Марси. — Я знаю, вы только выбрались оттуда, но, клянусь, это будет ненадолго. Как только я соберу вашу магию, я проведу изгнание и взорву Левиафана, рассеяв силу Алгонквин. Раз вы все — бессмертные духи, вы просто вернетесь в свои сосуды и подниметесь снова, когда все успокоится, но Безымянный Конец останется сухим. Тогда наше измерение вытолкнет его в пустоту между мирами, и мы будем свободны.
Духи снова бормотали, обсуждали это. Марси нетерпеливо ждала, а шепот все звучал. А потом, словно ему надоело ждать так же, как ей, Ванн Егерь всплеснул руками прошел к Марси.
— Никто еще не побеждал, оттягивая неизбежное, — сказал он, слова трещали, как лед, он протянул огромную руку. — Когда это закончится, ты снова будешь моим врагом, любительница драконов, но сейчас… — он умолк, глядя на колонну Врат Мерлина со смесью ненависти и смирения. — Покажи, куда прыгать.
— Сюда, — Марси повернулась, чтобы он не увидел ее торжествующую улыбку. — Только дайте сначала проверить, подготовил ли Мирон площадку.
* * *
Мирон не подготовил площадку. Марси не знала, как долго она говорила с духами — время в Море Магии ощущалось странно, и у нее не было часов в ее душе — но казалось, что круг уже должен быть починен. Когда она вернулась к Сердцу Мира, Мирон и СЗД были все еще по локти в приготовлениях. Мокрые кусочки листьев и камней с заклинаниями валялись всюду, и вершина горы выглядела как двор после бури. Когда Марси подвинула ветку, чтобы где-нибудь встать, Мирон накричал на нее, подошёл и вернул ветку на место.