— Я не вернусь домой, — прошептала она, будто это было следующим предложением Рикки.
— Я знаю, — тихо сказал Рикки. — Я понимаю, — но в тишине своего разума он задавался вопросом, передумает ли Иззи, если ее отец не будет мешать…
Проблема, как всегда, была в деньгах. Рикки с радостью отдал бы ей все, что мог. Но этого было бы недостаточно, чтобы получить жилье на долгое время, даже если бы Иззи смогла найти место, где несовершеннолетний мог бы жить незарегистрированным. Но им нужно было согреться, а Рикки нужно было время подумать. Он снова взял ее за руку.
— Пойдем со мной, — сказал он.
В конце Эджвар-роуд они остановили ночной автобус. Было людно — они два смогли занять места в самом конце. Но было хотя бы тепло. Через пять минут Иззи перестала дрожать. Она вытерла конденсат на внутренней стороне окна и посмотрела на темную лондонскую улицу.
— Общественный транспорт — это хорошо, — сказал Рикки. Он говорил тихо, так что другие пассажиры не могли слышать — не то чтобы кто-то из них обращал внимание. — Можно купить билет на весь день, что намного дешевле, чем жить в каком-нибудь сомнительном гостевом доме. В метро или в автобусе всегда тепло. Никто не задает тебе вопросов, и это безопаснее, чем улицы, — он сунул руку в задний карман и вытащил три двадцатифунтовые банкноты — почти последние деньги. Он вложил две из них в руку Иззи. — Мы останемся в ночных автобусах, пока не откроется метро, — сказал он. — Тогда мы позавтракаем, и ты сможешь купить билет на целый день на метро. Я встречу тебя в кассе Пикадилли в полдень, если смогу. Напротив выхода на Риджент-стрит стоит газетный киоск.
— Что значит, если сможешь?
Рикки серьезно посмотрел на нее.
— У меня есть дела. Я не знаю, что из этого выйдет. Если я пропущу нашу встречу, то встретимся в том же месте, в то же время на следующий день. У тебя достаточно денег на еду и билеты на ночной автобус, чтобы пережить ночь. Только не возвращайся к Хантеру, хорошо? О, и засунь немного этого в свой ботинок — береги от карманников.
Она выглядела очень неуверенной, но кивнула и снова стала смотреть в окно. Рикки закрыл глаза и позволил себе несколько минут вздремнуть. Всего через несколько часов у него была назначена встреча в кафе «Счастливая долина», и ему понадобится остроумие.
— Можно быстро набрать один. Позвать Феликса. Он мог бы продолжить сам.
— Ни за что. Что, если встреча невинна? Я буду выглядеть глупо.
— Гордость, Рикки?
— Может быть.
Но Рикки был достаточно честен с самим собой, чтобы признать, что дело было не только в этом. Это было ради Иззи, а не Феликса. Но, возможно, это было и ради самого Рикки. Потому что, если он сможет спасти Иззи в одиночку, тогда, может быть — только может быть — он сможет перестать чувствовать себя виноватым перед Мадлен…
* * *
Джейкоб Коул, как обычно, проснулся на рассвете. Обычно он надевал накрахмаленную чистую рубашку, скромный галстук и хорошо скроенный костюм. В Вестминстере такая одежда помогала слиться с толпой. Не сегодня. Его встреча в девять вела его в такое место, где хорошо сшитый костюм привлечет нежелательные взгляды. Он даже чувствовал себя немного неловко из-за того, что на джинсах, которые он почти никогда не носил, был дизайнерский ярлык. Он решил оставить рубашку не заправленной — чего он обычно не одобрял — чтобы прикрыть его.
В восемь утра он вышел из гардеробной и взглянул на лестницу, где все еще спала его жена. Ее таблетки будут держать ее во сне как минимум до десяти, и к этому времени сделка будет заключена. Коул почувствовал волнение при этой мысли. Всего два часа, и у него будет больше денег, чем он когда-либо мог потратить.
Он вошел в свой кабинет, но прежде чем взять бумаги со стола, постоял у окна, наблюдая, как густо падает снег на его большой сад. Он помнил Иззи, когда она была малышкой, бегала по саду, визжа, когда на нее попадала вода из разбрызгивателя. Его губы скривились. Как такой хороший ребенок превратился в такую неблагодарную негодяйку?
Он нахмурился. Глядя на сад, ему показалось, что он увидел следы на снегу. Казалось, они вели к кухонной двери, мимо огорода и к садовой ограде. Падающий снег немного прикрыл их, но они все еще были там. Он предположил, что городская лиса, должно быть, пробралась в сад, и ему нужно поговорить об этом с садовниками. Должен быть какой-то способ поймать и убить проклятых тварей.
Он отвернулся от окна и подошел к столу. Его мобильный телефон все еще был там, зарядился полностью. Он положил его в карман и открыл верхний ящик стола. Ценные бумаги все еще были надежно спрятаны внутри. Он вынул их, быстро просмотрел в последний раз, а затем запечатал в портфель, прислоненный к дальней стене комнаты. Он установил цифровой замок на портфеле — 839 462 — и надежно запер его.
Прежде чем выйти из комнаты, он снова выглянул в окно. Что-то в следах заставило его чувствовать себя неловко. Тропа от конца сада до кухонной двери была запутанной. Если бы это была лиса, она, конечно, выбрала бы более прямой путь.
Коул почувствовал тревожный холодок. Что-то было не так.
Он вышел из комнаты, крепко сжимая чемодан, и стал спускаться по лестнице, минуя по две ступеньки за раз. Он поспешил мимо рождественской елки на кухню, прежде чем ступить в комнату наблюдения справа.
Здесь было три экрана. Каждый показывал четкое изображение экстерьера дома. На данный момент камеры показывали сцены в режиме реального времени, но Коул знал, как управлять системой. В прошлом, когда он подозревал свою дурочку-дочку в том, что она тайком сбегала из дома, он просматривал отснятый материал за ночь. На высокой скорости можно было просмотреть каждую из камер примерно за пять минут. Правда, он никогда не видел, чтобы Иззи пыталась сбежать, но нельзя было расслабляться…
Нажав пару кнопок на маленькой клавиатуре, он отмотал назад. На первом экране отображались кадры с камеры, которая охватывала фасад дома. Внимательно глядя на экран, он увидел кошку, скользнувшую назад по экрану примерно в 1:30. За час до этого огромный передний двор, казалось, стал немного светлее минут на пять, хотя на высокой скорости это было всего несколько секунд. Он предположил, что снаружи остановилась машина и осталась стоять с включенными фарами. Кроме этого, фронтальная камера ничего не могла ему показать.
Он обратил внимание на второй экран. Эта камера покрывала половину заднего сада. Еще пять минут он смотрел, как время отматывается. Но он ничего не видел сквозь постоянную пелену снега, кроме снежной земли, которую озарил свет примерно в то время, когда он стоял у окна своего кабинета и смотрел на сад. Он мог даже разглядеть собственный силуэт, тянущийся вниз от дома. Но больше ничего.
Камера номер три покрывала другую половину заднего сада. Коул поймал себя на том, что смотрел на экран менее пристально. Возможно, он ошибся. Возможно, следам на снегу было разумное объяснение. Вероятно, он был на грани, решил он, из-за всего, что должно было случиться сегодня…
Он тихо зашипел. Он только что увидел что-то на экране.
Если бы Коул моргнул, он бы это пропустил. Это было лишь мерцание на краю экрана. Он остановил отснятый материал, а затем направил его вперед кадр за кадром.
Это был человек. Он знал это, хотя и не мог разглядеть лица. Все, что он мог видеть, это то, что голова менее чем на секунду появилась в поле зрения камеры. Когда он поставил запись на паузу, чтобы изучить ее, он понял, что в саду было слепое пятно, место, которое не освещали камеры. Он усмехнулся — охранной фирме, которая их установила, придется заплатить. Но он отложил эту мысль на задний план, изучая изображение. Все, что он мог сказать, это то, что злоумышленник был одет в бейсболку. Козырек скрывал его — или ее — лицо. Над козырьком он мог разобрать только буквы «Н» и «И».
Он смотрел на изображение целую минуту, не двигаясь. Что думать? Кто был этот злоумышленник? Его глаза сузились.
— Иззи, — сказал он себе под нос. Потому что, если в саду было слепое пятно, кто бы знал об этом, кроме нее? В конце концов, она была нечестной, расчетливой девушкой. Несомненно, она вернулась в дом, чтобы найти немного денег. Или уговорила одного из своих друзей-преступников сделать это за нее. Это было жалкое зрелище, она думала, что сможет обойтись без его щедрости. Но она не могла.
Позже сегодня он решил, что покажет эту запись полиции. До сих пор они сделали очень мало, чтобы найти его дочь. Ему скорее хотелось позлорадствовать, что за несколько минут он продвинул их расследование дальше, чем они за несколько дней. И он почувствовал облегчение, что этот незваный гость не имел ничего общего с его делами с Дмитрием. Как иначе? Это был всего лишь ребенок.
При нажатии на клавиатуру мониторы вернулись в режим реального времени. Коул встал, отряхнулся и направился к входной двери. Со всем этим он разберется, когда вернется. К тому времени он передаст чемодан русским и будет очень богатым человеком.
18
СЧАСТЛИВАЯ ДОЛИНА
Рикки смотрел, как Иззи покупает себе проездной на один день в переполненной кассе на станции Пикадилли. Она с тревогой оглянулась, проходя через турникет в подземелье. Затем она исчезла в толпе пассажиров.
Рикки посмотрел на часы. Восемь пятнадцать. Он подавил усталость. Это была долгая ночь поездок по Лондону на ночных автобусах, он составлял компанию Иззи, пока они пытались согреться. Но теперь ему нужно было остро мыслить. У него было сорок пять минут, чтобы успеть в кафе «Счастливая долина» к девятичасовой встрече Джейкоба Коула.
Ему удалось найти место в метро в час пик. Пока он ехал к Килберну, он натянул бейсболку на голову, закрыл глаза и обдумывал свой план. Он знал, что Джейкоб Коул встречается с русским Дмитрием. Он предположил, что там могли быть и другие русские, и Коул будет передавать коды. По крайней мере, Рикки нужно было сфотографировать, как он это делает: доказательство того, что Коул был предателем страны. И, возможно, ему придется выхватить документы до того, как они попадут в руки русских.