– Из чистого серебра, сударыня, – заверил ее Хелот. – Могу подать и на золотом. Она поежилась.
– А Бог меня не покарает? – недоверчиво спросила она.
– Думаю, что Бог прекрасно разберется в таком простом деле, – очень серьезно ответил Хелот и вспомнил рассуждения святого Сульпиция. – Скорее, блюдо недостойно вас, сударыня, чем вы – блюда.
Она ничего не поняла и снова задрожала, со страхом глядя на темноглазого разбойника, так не похожего на местных жителей. Джон с видимым неудовольствием отстранил его.
– Да ешь ты, мать, – досадливо сказал он. – Вечно парень ляпнет невпопад.
Хелот ушел в дом подальше от испуганных глаз женщины. «Может быть, перекрасить волосы в желтый цвет?» – подумал он мрачно. Когда он предлагал им деньги, пусть даже древнеримские (но ведь не фальшивые же!), за еду и ночлег, они разве что ноги об него не вытирали. Теперь у него на боку меч, и они готовы ползать на животе от ужаса.
Эти размышления прервал донесшийся снаружи возмущенный рык Малютки Джона:
– Свинство!!! Негодяи!!! Удавить их собственными кишками!
Хелот выскочил из дома:
– Что случилось?
Увидев его, женщина вздрогнула.
– Да ты не бойся его, мать, – сказал Джон, – это наш стрелок, который не умеет стрелять из лука, но для устрашения носит меч.
Хелот повольготнее встал в дверном проеме.
– Вот, только один сын у меня и есть, – причитала женщина, – больше никого, все померли. И завтра моего последнего ребенка повесят в Ноттингаме.
– Возмутительно! – громыхал Малютка Джон, нависая над «троном» угрожающей громадой. – Только у нас так могут! Повесить человека из-за какого-то паршивого подстреленного зайца!
– Он встретил лесничего, когда шел с охоты домой. Конечно, он нарушил закон, – торопилась вдова, – но ведь это все из-за неурожая. Работать некому, оспа всех скосила подчистую...
– В общем, Хелот, мы с ней сейчас идем в деревню, – сказал Джон как отрезал. – Найдешь Робина, расскажешь ему все.
Он обнял женщину за плечи и, утешая как мог, повел назад к деревне. Хелот проводил их глазами и в глубокой задумчивости принялся кидать нож в дерево, стараясь попасть в середину ствола.
Робин, как всегда, появился неожиданно и бесшумно.
– Хелот, – позвал он.
– Привет, Локсли, – откликнулся Хелот, выдергивая свой нож. – Только что здесь была вдова из Гнилухи. Сказала, что завтра ее единственного сына повесят в Ноттингаме за браконьерство. Парня застукал лесничий.
– Где она?
– В деревне. С ней ушел Малютка Джон.
– Та-ак, – сказал Робин. – В деревню, значит, пошли?
Хелот кивнул.
– Не нравится мне это, – заявил Робин. – Джон может там наломать дров. Он хороший парень, но увлекающаяся натура.
– Я знаю, – напомнил Хелот.
Робин пропустил это замечание мимо ушей. Он сел прямо на землю и задумался. Хелот стоял рядом и ждал. Когда появлялся Робин, на душе сразу становилось спокойно.
– А Джон, конечно, рвал и метал? – уточнил Робин, подняв голову. – Разумеется.
– Думаю, нам с тобой нужно пойти за ними.
– Нам? – переспросил Хелот.
– Что тебя удивляет?
– Ты никогда прежде не брал меня с собой. Робин фыркнул:
– Все происходит когда-нибудь в первый раз, как говорил отец Тук одной девственнице, задирая ей подол. Ты, конечно, стрелок никудышный, доверия не внушаешь никому, кроме меня. Но ты нужен мне для представительства. Будешь молчать и делать свирепое лицо.
Они двинулись через лес. Робин легко находил еле заметные тропки, выводящие к человеческому жилью.
– Вот она, Гнилуха, – сказал Робин, откинул капюшон и прищурился. – Похоже, мы с тобой вовремя. Иди за мной и не отставай.
Они спустились с холма и по единственной улице вышли к деревенскому колодцу. Против колодца, возле большого дома, царило оживление. Местные жители деловито обкладывали хворостом стены дома, суетились и давали друг друту полезные советы. Чисто одетый человек лет тридцати пяти стоял возле колодца связанный, с тупой безнадежностью наблюдая за происходящим.
– Что здесь происходит? – громко спросил Локсли.
К нему сразу же угодливо подбежали несколько человек, гордых своим участием в правом деле. Один из них энергично сказал:
– Да вот, Робин, собираемся сжечь дом этого предателя.
Локсли метнул взгляд в сторону связанного.
– А с ним что хотите сделать?
– Повесить, как по его доносу завтра повесят сына вдовы.
– Развяжите его, – устало приказал Робин. – А Джон где?
– На крыше. Командует.
Робин задрал голову и громко крикнул:
– Джон! А Джон! Слезай!
– А, это ты, Робин! – донеслось откуда-то с небес. Произошло маленькое землетрясение. Улыбаясь и стряхивая со штанов землю, Джон подошел поближе:
– А вот и я.
Хелот между тем осторожно разрезал веревки, которыми был связан преступник. Джон схватил лангедокца за руку так, что едва не сломал ему запястье.
– Ты что делаешь, ублюдок!
Хелот молча высвободился. Тогда Джон набросился на своего командира.
– Робин, что он делает, этот убогий? Кого освобождает? Этот человек выдал сына вдовы!
Робин посмотрел на него в упор:
– А ты уверен, Джон?
– Что сомневаться-то? Люди сразу на него показали. Том Бушби, самый богатый человек в деревне. Кто, кроме него, мог это сделать?
– Но ведь лесничий встретил браконьера в лесу, – напомнил Робин. – Нам не к лицу творить несправедливый суд.
Джон замолчал, раскрыв рот. Бушби повалился на колени и зарыдал. Ни Джон, ни Робин не заметили этого, увлекшись спором.
– У кого есть лошади? – крикнул Робин, обращаясь к толпе. – Кто даст нам трех лошадей? Мы попробуем догнать людей сэра Гая.
Лошадей привели, и стрелки помчались по дороге к Ноттингаму.
Деревня осталась недоумевать. Люди потихоньку расходились, судача вполголоса. Том Бушби осторожно убирал хворост подальше от стен своего дома. А вдова сидела у колодца до темноты.
– Опоздали!.. – сказал Робин и прибавил несколько энергичных слов. – Сэр Гай опередил нас.
Они стояли на холме, вглядываясь в подвижный горизонт. Один холм перекрывал другой, небо то поднималось, то проваливалось в ложбины между холмами. Здесь заканчивался лес и начинался мир людей. Впереди лежал город.