Глава 37

Гек

— Лаван, — сказал я, стиснув зубы так сильно, что едва мог говорить, — если ты зайдешь в эту комнату, я убью тебя.

Она стояла в дверях, и ее чертовы глаза были полны слез.

— Но, сэр, я так беспокоюсь за Эйрин. С ней все в порядке?

Я прижал к себе тело Эйрин, которая неподвижно и безмолвно лежала на моей кровати.

— Лаван, — прорычал я, — закрой дверь и возвращайся вниз.

— Сэр...

— Лаван, закрой гребаную дверь!

Дверь мягко закрылась, и я услышал шаги Лаван по коридору, в сторону лестницы.

Я не шутил. Я хотел прикончить эту женщину.

И охранника тоже.

Когда на мониторе появилась запись, демонстрирующая парня с его руками на Эйрин, я не стал проверять, где находились Лаван и охранник. А бросился вниз по лестнице так быстро, как только мог, и когда он уронил Эйрин на пол, я набросился на этих ублюдков.

Сраные американцы.

Они вернутся домой со сломанными ребрами и подбитыми глазами. У одного из них теперь было только восемь пальцев, и я был уверен, что другой никогда не восстановит слух.

Я не играл в игры.

И не был мягкотелым.

Не когда дело касалось людей, которые были мне небезразличны.

Они выбрали не тот, блядь, бордель и не ту, мать его, девушку.

Только когда я уложил Эйрин в свою постель и осмотрел ее, чтобы убедиться, что ничего не повреждено и не сломано, отмотал запись назад и просмотрел все кадры. Когда первый парень подошел к Эйрин, Лаван была с клиентом. Она ничего не видела. Охранник был с группой парней, и его взгляд тоже не был прикован к Эйрин.

Каждый из них в тот момент выполнял свою работу.

Но мне было плевать.

Я организовывал работу с ожиданием чего-то лучшего, чем это. От своих сотрудников я требовал большего.

Пообещал Эйрин, что с ней ничего не случится ни в этом борделе, ни за его пределами.

И подвел ее.

Оба этих парня прикасались к ней. И трогали ее в месте, где она должна быть в большей безопасности, чем даже в моей собственной гребаной гостиной.

Если бы запись не привлекла мое внимание, или находись я в своей комнате, а не в офисе, я мог бы потерять ее.

Навсегда.

Мысль об этом подействовала на меня сильнее, чем следовало.

Я трахал ее каждый день с того момента, как она дала согласие на это. Мой член проводил так много времени в ее киске, что я запретил ей спать в гостевой комнате, и теперь девчонка проводила каждую ночь в моей постели. Мне больше не приходилось носить ее на руках по коридору. Если я хотел прикоснуться к ее пизде, я мог это сделать в любой момент. Если же я хотел ее попробовать, мне нужно было просто нырнуть с головой под одеяло.

Я наслаждался этим.

Целиком и полностью.

И не понимал, что все это, блядь, означало.

Зато понимал, что, когда она проснется, есть шанс, что все это может измениться. То, как эти ублюдки прижимались к ней, как лапали ее рот и задницу, вполне могло вызвать воспоминания о Мумбаи. Воспоминания, которые она пыталась забыть. И здесь, в месте, где, как я знал, она чувствовала себя комфортно, она снова чуть не стала жертвой торговли людьми.

Я услышал, как она вздрогнула, и ее рука шевельнулась. Затем ее затылок потерся о подушку. Оставался рядом, ожидая, когда она откроет глаза. Прошла почти минута, прежде чем это произошло.

И как только она очнулась, я сразу же заверил ее:

— Они ушли. И больше никогда не тронут тебя.

Я откинул волосы, упавшие ей на лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

Ее грудь медленно вздымалась, и она выдохнула мне в лицо:

— Что ты с ними сделал?

Я был удивлен ее вопросом. Потому что полагал, что эти парни — последнее, о чем она захочет говорить.

Тем не менее, она заслуживала честного ответа.

— Я велел двум своим охранникам избить их.

Ее глаза блуждали по моему лицу.

— Они все еще живы?

— Да, живы.

Я чуть не рассмеялся.

— Ты решила, что я убью их?

Когда она повернула голову в сторону, из уголка ее глаза скатилась одинокая слеза.

— Я не знаю.

Она вытерла ее, прежде чем я успел это сделать.

Я не убивал.

Калечил, когда это было необходимо, но никогда, блядь, никого не убивал.

— Это произошло по моей вине, — сказал я ей. — Я дал тебе обещание, и я...

— Гек, прошу тебя, остановись.

Она снова посмотрела на меня. И потянулась к моей руке, которая теперь лежала на ее боку, поднося к своему лицу.

— Это не твоя вина. Ты был наверху и работал. Лаван была занята. И охранник тоже.

— Не оправдывай нас.

— Я и не оправдываю.

Я наклонился ближе, чтобы она могла прочувствовать мои слова, и прижался рукой к ее щеке.

— Когда я даю обещание, я его выполняю. Исключений не бывает. То, что случилось с тобой — непростительно. Кроме меня, никто в этом гребаном городе не имеет права прикасаться к тебе.

Она положила свою руку поверх моей.

— Что ж, это вполне может повториться завтра, потому что я непременно собираюсь вернуться к работе.

Эта девушка была гребаной сумасшедшей, если считала, что я позволю ей вернуться в зал и снова оказаться поблизости с клиентами.

— Нет, не собираешься.

— Гек, не спорь со мной.

Она немного приподнялась, и я заметил, что ей было больно, но не настолько, чтобы она издала хоть какой-то звук.

— Они не сломили меня, и те, что были до них, тоже. Я не могу оставаться запертой в спальне до конца своих дней. Что-то всегда будет происходить, и я буду с этим справляться.

— Ты не будешь работать в борделе, — прорычал я.

— Значит, ты меня увольняешь?

— Да.

— Тогда я буду работать бесплатно.

Она оттолкнула мою руку от себя.

— Ты дал мне достаточно, чтобы заплатить за паспорт и билет на самолет. Мне больше не нужны твои деньги.

Иисусе, ну что за девушка. Даже нападение на нее не изменило ее трудовой этики. И трах с боссом тоже. Каждое утро она вставала на рассвете и спускалась по лестнице без моей помощи. И оставалась там, пока Лаван не отпускала ее. Я был чертовски впечатлен.

Но это не означало, что я передумаю.

— Как скоро прибудет новый паспорт? — спросил я.

— Через две недели. Может и раньше. Все зависит от того, насколько они загружены.

Я кивнул.

И не знал, что сказать.

У нее была своя жизнь в Нью-Йорке. Она собиралась приступить к новой работе в сфере маркетинга. И в скором времени планировала выплатить свои студенческие кредиты, чтобы переехать в квартиру побольше. Она рассказала мне об этом два дня назад.

— Ты не выглядишь счастливым по поводу того, что я скоро уеду.

Я прижал руку к ее пупку, обводя нежную кожу вокруг него.

— Да.

Она улыбнулась. Улыбка была медленной и вялой, но все же была.

Я уже не надеялся, что она подарит мне улыбку в ближайшее время, если вообще подарит. И был так чертовски счастлив это лицезреть, что поцеловал ее.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила она, когда я отстранился.

Этот ответ имел большое значение. Он мог изменить все. Я должен был твердо знать, чего хочу, а я еще не определился.

Все было прекрасно.

Но попросить ее остаться — значило бы для нее остаться навсегда. Это было то, что я не смог бы забрать назад. Это ставило меня в положение, когда она могла отказаться от меня, а я этого не хотел.

Поэтому я уклонился от ответа.

— Я хочу, чтобы ты оставалась в постели до конца дня, всю ночь и весь завтрашний день.

— Гек...

— Если завтра вечером ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, то мы можем поговорить о том, чтобы ты поработала в моем офисе. Но твоя прежняя должность больше не вариант, и не смей пытаться делать это без моего разрешения.

— Справедливо.

Я кивнул, удивленный тем, что она так легко сдалась, и встал с кровати.

Она схватила меня за руку, прежде чем я успел сделать хоть шаг.

— Куда ты собрался?

— Принести тебе что-нибудь поесть.

Ее брови сошлись вместе.

— Серьезно? Прямо сейчас? Почему ты все время стремишься накормить меня?

— Еда придаст тебе сил.

— Гек, мне не нужна еда.

— Тогда что тебе нужно?

— Ты.

Ее голос был таким чертовски хриплым. Я хотел сорвать с нее одежду и с помощью своего рта заставить ее забыть, что кто-то, кроме меня, когда-либо прикасался к ней.

— Приляг со мной.

Я забрался на кровать и обхватил ее тело руками. Уткнувшись в ее волосы, вдыхал запах. И хотел делать снова и снова.

Это было то, в чем я нуждался.

Но я не сказал ей об этом.