Глава 15

Шэнк

Раньше

Итак, Малой не справлялся с математикой. Я не видел в этом проблемы, потому что его старик тоже не был силен в ней. В его возрасте единственное, что меня волновало — это сколько миллиграммов оксикодона (прим.: обезболивающий препарат, ставший для некоторых ужасным наркотиком, испортившим жизнь) я перевожу и какой тюремный срок получу, если меня поймают.

Парень интересовался тем, как я помог забеременеть его матери, учитывая, что в то время я был с Игрушкой.

Я не сомневался, что он не знал всей истории, и версия, которую ему рассказали, была сильно приукрашена.

Для меня не составляло трудностей рассказать ему правду. Я не знал только, сможет ли он справиться с этим. Даже Игрушке было трудно принять это, а уж он-то справлялся почти со всем моим дерьмом. Но когда с Тайлер все пошло прахом, Игрушка стал употреблядь еще больше наркотиков и комбинировать их, чтобы получить кайф помощнее.

И, в конечном итоге, он умер от передозировки.

Но, как бы там ни было, если Малой хочет получить ответ, я дам ему его.

Не в общих чертах. Он узнает каждую гребаную деталь.

Некоторые из здешних заключенных — те, кто обрел Бога, встали бы сейчас на колени и помолились. Сцепив пальцы и закрыв глаза, они просили бы простить их за эту исповедь. Чтобы она не навредила их отношениям с отпрыском.

Вот только я не был похож на своих собратьев по заключению.

Я не сделал ничего предосудительного.

Тем не менее, я не мог удержаться от смеха, опустив взгляд на свои колени. Рука, сжимавшая горло его матери, была той же самой, которая должна была написать ему письмо, объясняющее то, как он был зачат. Вот же, блядь, ирония судьбы.

***

Чтобы рассказать эту историю, Малой, мне придется вернуться на несколько лет назад, чтобы ты мог узнать обо всем с самого начала.

Видишь ли, твоя мать состояла в организации под названием «Ачурди». «Ачурди» находили девушек — таких горячих, как Тайлер, для привлечения состоятельных мужчин с большими лимитами на кредитных картах. Девушки накачивали этих мужчин наркотиками и приводили их на подпольный аукцион, где вынуждали их тратить огромные суммы денег. Эти девки получали свой солидный процент, мужчин развозили по домам, а «Ачурди» срывали куш.

Итак, твоя мать была не более чем высококлассной шлюхой-аферисткой.

Для девушек существовало одно ключевое правило, которое они не должны были нарушать. Его несоблюдение могло стоить им жизни.

Никаких отношений за пределами организации.

Но эта пизда, Тайлер, не послушалась и нарушила данное правило с Бородачом.

Они познакомились, когда Бородач был дома в Сан-Диего. ЕБаный Бородач не мог насытиться ею, и при каждом удобном случае возвращался в Штаты, чтобы провести с ней время. Он не знал, что она была в «Ачурди», и не подозревал, что череп оленя, вытатуированный у нее на пальце, был их фирменным знаком, которым они клеймили своих девушек.

Но я знал.

Мой отец долгое время поставлял наркотики в «Ачурди». А когда мы открыли тюрьму, они наняли нас, чтобы мы избавлялись от девушек, которых ловили на нарушении их правил. Некоторые пытались сбежать, некоторые беременели, а иные были просто чертовски ничтожными, и должны были умереть.

Бородач не любил убивать женщин, поэтому, когда появлялись девушки из «Ачурди», я был единственным, кто играл с ними, безжалостно мучая их, и слушая, как они кричат, пока не мог выдержать больше ни секунды и вырывал им языки.

Бородач не видел, как появлялись эти девчонки и никогда даже не касался их, поэтому и не уловил связи с татуировкой Тайлер. Но он знал, что она вляпалась в какое-то дерьмо. Черт, да ведь она не могла часто видеться с ним. Не могла ночевать у него дома, а ему не разрешалось оставаться у нее. Казалось бы, он должен был надавить на твою мать, чтобы узнать, в чем дело. Но он этого не сделал.

Тупой ублюдок.

Но таким был мой парень, который всегда руководствовался своим сердцем. Всегда позволяя кискам определять его следующий шаг. Давая возможность бабам делать его слабым.

Когда я узнал, что твоя мать состоит в «Ачурди», я не стал ничего рассказывать Бородачу. В этом не было смысла. Ничего не изменилось бы, если бы он все узнал. Такая девушка, как она, вовлеченная во что-то настолько серьезное, не могла вести двойную жизнь слишком долго. Так что я просто слушал, как Бородач рассказывал о их невъебенных недоотношениях, и ждал, когда все это рухнет.

И это произошло даже быстрее, чем я думал.

Однажды ночью, после непродолжительной поездки домой, Бородач вернулся в тюрьму совершенно разбитым. Его одежда была вся в крови. Он плакал и не переставал кричать. Я никогда не видел его в таком состоянии. Он не был таким эмоциональным даже тогда, когда его мать отсутствовала уже несколько месяцев.

Мы с Диего заставили его разговориться, и потребовалось несколько часов, чтобы он все выложил. В конце концов, мы узнали, что он нашел твою мать мертвой. Она перерезала себе вены в его квартире. Оставила записку и договорилась с каким-то типом, чтобы он забрал ее и все такое.

Все это выглядело чересчур срежиссированным.

Поскольку я занимался наркотиками своего отца, то всю жизнь находился в тени. И знал, как могут хитрить и выкручиваться люди, и чаще всего ловил их на этом.

Самоубийство Тайлер показалось мне насквозь фальшивым. Какого черта она хотела, чтобы мужчина, который любил ее, нашел ее мертвой? Она могла просто послать Бородачу сообщение и покончить с собой у себя дома. А так, сделать это у него дома, да еще и поручить кому-то забрать ее тело? Все это было признаком инсценировки.

Моя теория заключалась в том, что ей необходимо было, чтобы Бородач увидел ее мертвой, и не стал искать. Поэтому, до тех пор, пока мне не предъявили доказательства, в моем представлении она была жива.

Я не стал говорить Бородачу об этом.

Вместо этого я нанял человека, которого мой отец задействовал дома, когда ему нужно было найти кого-то, кто исчез с радаров. Прошло всего несколько недель, прежде чем частный детектив отыскал ее. Она переехала на Восточное побережье в дом, который оплачивала наличными. Эта деталь не заинтересовала меня так сильно, как ее маленький животик.

Эта пизда была беременна ребенком Бородача.

Но если бы «Ачурди» узнали об этом, они отправили бы ее в мою тюрьму. Она этого не знала. Знала только, что некоторые из ее коллег пропали, и никто больше не слышал о них.

Таким образом, твоя мать оказалась перед выбором: сделать аборт или инсценировать свою смерть.

Жаль, что я оказался умнее нее.

И умнее Бородача.

Этот долбоеб на самом деле считал, что она умерла. Он оплакивал ее хладное тело, мертвые глаза и то, как она безмолвствовала, когда он пытался вернуть ее к жизни.

Он всегда был слабаком.

А твоя мать сделала его еще слабее.

И мягче.

Ему было чертовски больно из-за нее.

Поэтому я собирался сделать так, чтобы эта дрянь никогда больше не приближалась к нему.

Затем, каким-то образом залез бы в наркотическую яму, в которую провалился Бородач, и вытащил бы оттуда его задницу.

***

— Заключенный! — рявкнул кто-то рядом с моей камерой.

Я поднял глаза от письма и увидел охранника по другую сторону решетки. Того самого, с приятной на вкус спермой.

— Что?

— Время душа.

— Я уже был там…

— Это что за болтовню, я сейчас слышу?

Его рот двигался между железными прутьями, и от крика его кожа покраснела.

— Душ — это привилегия, которую я легко могу отнять. Ты этого хочешь? Гнить в этой гребаной камере с самыми вонючими из всех заключенных яйцами?

Он хотел, чтобы ему отсосали член.

Я понял посыл сказанного.

Именно в этом и заключалась тюремная жизнь — добиваться привилегий, которые делали жизнь здесь немного более сносной. Этому засранцу стоило только попросить, и я бы сунул его идеальный член себе в рот, вращая языком вокруг головки, пока его сперма не вырвалась бы через крошечное отверстие.

В его спектакле не было нужды.

— Позвольте мне убрать свои вещи, — сказал я ему. — Мне нужна минутка.

— Такой ответ мне нравится больше.

Я отвернулся от него и быстро дописал письмо.

«Все, что мне нужно было сделать, это похитить твою мать, пока ее не нашел кто-нибудь еще.

Это было несложно.

В тот момент я был единственным, кто искал ее.

Я поймал ее, парень.

И сделал ей подарок.

Тебя».

Я бросил письмо в конверт, провел языком по клеевой полоске, чтобы заклеить его на случай, если кто-то зайдет в камеру, пока меня не будет. Как только вернусь из душа, напишу на конверте адрес и отправлю с утренней почтой.

Я лишь слегка коснулся этой истории.

И еще даже не добрался до самого интересного.

— Пошли, мать твою! — закричал охранник.

Мне придется продолжить в другой раз.

Я развернулся и просунул руки в отверстие, чтобы охранник надел на меня наручники.

Затем он прижал меня спиной к решетке и прошептал:

— Мой член устал ждать тебя.

Я улыбнулся про себя.

Мне нравилось, когда я оказывался прав.